Клетка сладкого кошмара

Глава 11

Стивен

*

Брифинг опять затягивался, и я старался не заснуть всеми силами. Убеждал себя – это моя компания, это надо мне и только мне, а все остальные присутствующие с радостью растащат её на сувениры при первой же возможности. Я всегда щепетильно отбирал кадры, лично, но всё равно никому в этой жизни больше не мог довериться.

Знал наверняка, именно по этой причине я преуспевал в делах, топя конкурентов и всегда находясь на вершине пищевой цепи. Доверие – слабость, любой, даже тот, кого ты всегда считал самым близким, легко загонит тебе нож в спину тогда, когда ему это будет выгодно. Когда своя шкура будет важней.

За такой ценный урок я благодарен Люсинде. Если бы я дошёл до такого осознания позже, то прозябал бы на дне, где сейчас топтались мои конкуренты. Те, что были живы и не представляли для меня и моего бизнеса опасности, разумеется. Единственная женщина в моей жизни, которой я имел глупость довериться и даже, пожалуй, любить, бросила меня и предала в самый тяжёлый момент.

В свои двадцать четыре я ещё наивно верил, что мой отец умер от инфаркта. В юной наивности я не допускал мысли, что в этом мире можно было купить и продать всех. А в тех редких случаях, когда нельзя – найти и другие рычаги давления. Я просто поверил человеку в белом халате и, убитый горем, похоронил отца.

Не сразу удалось осознать, какой неподъёмный груз свалился на мои плечи после прочтения оставленного отцом завещания. В особенности в том, что стояло за ворохом бумаг и сверкающим высотным зданием в центре города…

Поначалу меня вели, как слепого котёнка, и я был уверен в тех людях, даже не понимая, что все они – члены одного и того же клубка ядовитых змей, желающих уничтожить то, что строил мой отец долгие годы.

Единственное, что не учли мои враги – да, я был молод, но не был глуп. Наивная пелена быстро стала спадать, когда я начал замечать несостыковки в отчётах, оттоки средств неизвестно куда, а в СМИ поползли слухи о моём психическом состоянии после смерти отца… Клубок закручивался, свивал верёвку для моей удавки, и я своевременно это уловил и попытался принять меры.

Вот только тогда я не понимал ещё, с кем связался и какие методы у тех, кто вращался в таких финансовых водоворотах. Когда я разворошил змеиный клубок честными методами, конечно, не ожидал того, что случилось после. Немало сил в последствии понадобилось, чтобы избавиться от клаустрофобии, перестать оборачиваться каждые пять секунд, не дёргаться от резких звуков и перманентно не испытывать тревожность.

Всё это было после. После того дня, когда я на своей шкуре испытал, какого это – быть наследником моего отца, миллиардера Кристофера Карстара. Чёрный мешок на голове, разбитое лицо, горящее болью тело, стенания Люси где-то рядом… Как бы ни старался, я никогда не смогу этого забыть. Мне нельзя бояться. Но помнить – приходилось.

Я не верил, что такой исход имел большую вероятность, мне казалось – я свихнулся и заигрался в шпионские игры, но моя паранойя спасла мне жизнь. В те времена я плотно сотрудничал с полицией, и не просто с копами, протирающими штаны в участке. В пуговице на брюках был вшит маячок, и за мной приглядывали нужные люди. Я знал, что нужно было лишь дождаться – и нас вытащат.

Вот только Люси об этом не знала, и я увидел её истинное лицо. Как в плохих дешёвых фильмах, похитителям захотелось поизмываться над нами перед тем, как пристрелить. Я понимал, что каждая секунда играла мне на руку, поэтому подыгрывал им, изображая человека при смерти. Да и недалеко это было от правды, если так посмотреть.

С меня сорвали мешок. В тёмном помещении первое, что я увидел – горящие сумасшедшим ужасом глаза Люсинды. Не знаю, что успели сотворить с ней эти уроды, но она изменила своё отношение именно ко мне. Один из ублюдков склонился к ней и нарочито громко, чтобы я услышал, спросил:

– Ну что, крошка. У меня к тебе предложение. Выбирай. Первое – я убью вас обоих. Второе – я дам тебе пистолет, ты выпустишь ему в лоб пулю. Мы с тобой немного развлечёмся, и ты будешь жить дальше. Кивни, если второе, – он расплылся в довольной улыбке, косясь на меня.

И она кивнула. Тупая дура. Они бы всё равно поступили бы так, как сами хотели. И не убили бы её, а заставили выстрелить в меня. Ведь тогда на неё можно было повесить убийство. Но, она предала меня. Взяла пистолет, навела ствол на моё лицо и даже не дрогнула. Полиция нагрянула вовремя, ещё бы мгновение, и женщина, которой я доверял, пустила бы мне в лоб пулю, чтобы спасти свою шкуру.

В последствии она не раз приползала к моим ногам на брюхе, прося прощения, но хищники падалью не питаются. Тот день стал для меня самым большим и важным уроком на всю жизнь. Хорошо, что я не был настолько туп, чтобы жениться на ней, а ведь собирался сделать ей предложение, даже кольцо купил. Идиот. Спасибо судьбе, что отвела, пусть и таким жестоким образом.

С тех самых пор я предпочитал никому не доверять, и это решение было самым важным в жизни. Я окинул взглядом собравшихся за столом. Здесь больше нет ни крыс, ни змей. Я научился отличать их сразу же, как только твари переступали мой порог. А те, в ком сомневался, быстро оказывались за его чертой.

Привычно почесал висок, чувствуя пальцем шрам на лице. Широкий и глубокий, как напоминание моей личной аксиомы: доверие – это слабость. Особенно, к женщинам. С тех пор у меня больше не было ни одной, которая могла бы видеть моё лицо. Узнать, кто её трахал. Потому что те, что знали, вызывали у меня отвращение. Светящиеся от жажды наживы глаза, похотливое желание сделать всё, лишь бы окунуться в богатство и роскошь, покрасоваться со мной на пёстрых фотках в СМИ…

Ненавижу. Сидящая рядом со мной Миранда Вайс, моя помощница и правая рука в делах, нахмурилась, косясь на меня. Видимо, мои губы дрогнули в презрении. Не переживай, дорогуша, не к тебе. Я не из тех, кто заглядывался на ровесниц моей мамы.

– Мистер Карстар, у вас есть какие-то вопросы или предложения? – обратился ко мне кто-то из моих ребят.

Хах, так углубился в воспоминания, что не заметил даже, какие они темы поднимали на этом брифинге. Зря. Нельзя так доверять людям, даже тем, кого проверило время. Всех можно купить. Всех.

– Нет, – нехотя ответил я, – на сегодня – всё. Все свободны. Отчёты, как всегда, только в письменном виде.