Unknown

– Ты бы всё равно стала адептом этого абсурда. Даже если бы мы не ссорились. – Она тоже пристально на меня смотрела. Голос её был плоским, как столешница. – Мне плевать, как так вышло. Но всё-таки. Ты ведь знала, ты видела, что всё происходящее – это абсурд. Почему ты продолжаешь поддерживать это?

– Почему ты так думаешь?

– Не придуривайся! Я же вижу, как ты себя ведёшь. Ты из забитой серой мыши с претензией на уникальность стала чуть ли не амбасадором этой программы! Мы не были друзьями, но мы ведь понимали, что наш общий враг – это школа! И мы до сих пор это понимаем. Но не ты.

Я открыла было рот, чтобы сказать ей что-нибудь резкое. Но вздохнув просто спросила снова:

– Ещё раз. Что тебе надо?

– Ты могла бы… Помочь. Не мне, но другим. Школа… Ну, скажем так – «искалечила» тебя. Но ты единственная из всех нас участвовала в программе и знаешь, как она это делает. Но ты всё равно предпочитаешь оставаться шлюхой.

– А я и не претендую ни на какую моральную правоту. – Я хмыкнула и посмотрела в сторону. – Может, я и правда просто серая мышь, которая дорвалась до своей минуты славы. Может я и правда приспособленец и трус. Не поверишь, но я и без тебя обо всём этом думала. Так что будь добра – просто отвали. Ну, или готовься получить по морде. Мне без разницы.

– Нет. Ты не приспособленец и трус... – Диди фыркнула и подпёрла спиной шкафчик. – Даже не знаю почему ты так меня бесишь. Может потому что ты предатель?..

Я захохотала:

– Это я-то предатель?! Не подруга моя, которая подставила меня и сбежала? Не вы все, которые травили меня всю неделю? Кого я предала?! Давай, скажи мне!

– Совесть, – раздражённо ответила Диди. – Себя. Что-то такое...

– Что за чушь.

– Ты была слабая. Тебе никто не помогал. Это несправедливо. Теперь ты сильная. Но теперь ты тоже никому не помогаешь. Это всё ещё несправедливо.

– Ничего не знаю. По-моему, вполне себе справедливо.

– Я понимаю, что нам ты не друг. Но есть ведь люди, которые тебя не обижали. Почему ты не хочешь помочь им?

– Ты... – сдавленно крякнула я и сжала кулаки. А затем подошла и стала цедить сквозь зубы: – Какой ты помощи от меня хочешь? Я же шлюха, предатель и трус, да?! Хочешь?.. – я перешла на злой шопот. – Помогу тебе стать шлюхой? Или предателем? Или трусом?! О, это я умею. Оказывается.

– Не надо.

– Вот и катись к чёрту, – сплюнула я. – Надоело перед тобой оправдываться. Да, я знаю, что программа от шлюх и для шлюх. Всяким нитакуськам и чмошникам она не подойдёт. Кто ты там? Лесбуха какая-нибудь, я угадала?

– Угадала.

– Ну так проваливай на удалёнку и всё! – Я обернулась. – Сиди там с остальными такими же. У нас здесь не сиротский приют.

– Пфф. Не стану я никуда валить.

– Ну тогда и не жалуйся. Вообще, не особо понимаю, чего ты так бесишься.

– Просто в отличие от некоторых у меня есть принципы, – невозмутимо сказала она. – И я не могу просто так взять и закрыть на всё глаза! Если так уж нужно добавить в школу секс-просвещение, то сделайте очередные уроки, нудистские плавания, но не это непойми что.

– Ну, вероятно, оно не работало.

– Если оно не работало, то это только подтверждает мои слова.

– А может оно не работало потому, что одного образования недостаточно? Нужно, чтобы это было весело. Интересно.

– Весело?! Интересно?! Тебе было весело?

– Ну… Откровенно говоря, не сразу. Но местами… Да и ты сама видишь результат.

– И что в этом весёлого по-твоему?

– А ты попробуй.

– Попробуй что?

– Раздеться.

– Я?!

– Да. Прямо здесь. Давай, ничего не будет.

– Если это какая-то тупая шутка, то мне легче просто тебе врезать.

– Нет, я серьёзно. Просто разденься и пойми, что это забавно. Если знать, что делать.

– Если ты думаешь, что мне будет забавно трясти жопой перед парнями, то ты ошибаешься.

– Ну... – я сделала паузу и хмыкнула. – Знаешь, нет более забавного способа разозлить обезьяну, чем потрясти перед ней бананом, а потом не дать.

– Не поняла…

– Ну так подумай. Пошевели там чем-нибудь.

– Ты хочешь сказать… Надо трясти перед ними жопой, но не давать вставить банан?

– Примерно, – дёрнула губой я. – Но не только. Смысл в том, чтобы они потом целый день с этим бананом ходили. Контрольные с ним писали. И вообще деградировали до уровня тех, кем и являются на самом деле. Понимаешь?

– Хм…

Мы пересеклись взглядами.

– Ну… Что-ж. – Диди сложила руки. – Полагаю, я поняла.

– Ещё нет.

– В смысле?..

– Раздевайся.

– Чт-?.. Сдурела?!

– Раздевайся! – рыкнула я. – Иначе грош цена твоим принципам! А ещё я тебе врезать могу. А я очень хочу. Так что давай, продолжай артачиться.

– Ладно, ладно, – проворчала она. – Убедила.

Диди сжала зубы и посмотрела на меня из-под бровей. Тем не менее, что-то для себя взвесив, он зло фыркнула и, продолжая пырить меня глазами, принялась раздеваться. В сторону полетела её маечка, следом – лифчик. А потом шорты, носки и… Она замешкалась.

– Ну?!

– Заткнись…

Цокнув зубами, она зажмурилась и таки-скинула с себя трусики.

Оставшись полностью обнажённой, Диди неловко поёжилась, но старалась всё-таки не прикрываться сверх меры. Её относительно костлявая фигурка была мало привлекательна, лично для меня. Хотя сисечки и киска были вполне ничего – маленькие и аккуратные.

– Ааа!! – вскрикнула она, уставившись в зеркало.

– Что?!

– Там, в зеркале!

Я оглянулась и тут же рванула с места. После чего, оббежав шкафчики, быстро загнала преступника в угол. Им оказался Майк.

– Засранец! Ты тут был всё это время?! – прошипела подошедшая вскоре Диди.

– Да не-не, я ничё не видел.

– Что ты тут делаешь вообще? – спросила я.

– Да я так, это... Плавки потерял. Вот и сижу.

Диди презрительно фыркнула. Я же снисходительно ухмыльнулась.

– Ну, что ж. Теперь придётся его убить. – сказала Диди.

– За что?! – охнул он.

– Зачем?

– Он слишком много знает, – пояснила она.

– Ничё я не знаю!

– Да мы вроде и не обсуждали ничего, – нахмурилась я.

– Нет. Он стал свидетелем личного разговора. И сиськи мои видел.

– И что? Это теперь преступление?

Майк за неполные полминуты, видимо, осознав, что мы ничего ему не сделаем, постепенно расслабился и уже давил лыбу, наблюдая за нашей перепалкой.

Я глянула на него.

– А знаешь, что... Раздевайся.

– Чё?

– Глухой?

– Не понял… – хлопнул он глазами.