Unknown

– Подойди, пожалуйста.

Понурив голову, я вышла к доске и повернулась к учителю.

– Если я правильно всё понял... Участие в программе не освобождает вас от участия в уроке. – г-н Деннисон задумчиво на меня посмотрел. Похоже, его ни капли не смущало моё положение.

– Думаю, да… – Я потёрла раскалённую щёку. Ш!.. Больно. Одноклассники захихикали.

– Так как вести урок по привычной программе просто невозможно, потому что все постоянно на вас отвлекаются… Простите, но у меня нет иного выбора, кроме как задействовать вас в уроке. Возможно, мы что-нибудь придумаем. Повернись к классу, пожалуйста.

Я сделала это. Боже, это было так унизительно! Моя грудь была на виду абсолютно у каждого. Я постаралась как можно крепче сжать ноги, чтобы небритость в паху не так сильно бросалась в глаза. Не то чтобы она выглядела настолько плохо… Я натуральная блондинка, да и кудрявые волосы смотрятся довольно мило… Но, но… Нет! Я просто пытаюсь себя успокоить! Конечно же всё плохо!

– Доску всем видно? – обратился учитель к классу.

Класс захлопал глазами. Я съёжилась и отползла в сторону, чтобы не маячить перед доской... Дождавшись, пока все обратят на меня внимание, учитель озвучил план урока. Если вкратце, то класс должен был предложить учителю три задачи. Все, кто успеет решить их за 15 минут – получат пятёрки. В противном случае, я и учитель будем в привычном темпе разбирать их решение.

Даже учитывая, что я была не самой тупой из класса, решать что-то в таком положении... Это невозможно. Да и какой вообще был смысл в этом «плане»?! Ведь единственная, кто в итоге хоть что-то делал – это я! Потому что остальные были либо слишком тупы, либо слишком дезориентированы. Да и не стали бы парни учиться во вред себе. Не для того они подсунули мне такой треш, чтобы самим же думать над ним.

К чести девчонок, они попытались дать самые простые варианты, но учитель их сразу отмёл. Подчеркнув нужные задачи, он дал мне учебник. Кое-как, трясущимися руками я писала на доске условия. Делала я это долго и плохо, но даже самые умные за это время ничего не решили. Что не удивительно: мой зад, очевидно, был более привлекательным зрелищем, чем задачи. Тем более, что они и сами по себе были той ещё – «жопой».

Вернуться за парту мне, разумеется, больше не довелось. Не в силах ничего решить, я так и простояла у доски весь урок, пока учитель сам всё не написал. Казалось, я пробыла на этом уроке целую вечность.

Прозвенел звонок. Метнувшись за сумкой, я сразу же бросилась к выходу. К сожалению, за его пределами было не лучше. Окончательно подрумянившись в школьных коридорах, я вломилась в кабинет обществознания. Сев за парту, я согнулась под столом и принялась обмахивать лицо руками.

В течение урока я пыталась быть тише воды ниже травы. Г-н Хансен, молодой учитель, то и дело запинался, пытаясь сосредоточиться на материале, но всё время отвлекался на меня. Впрочем, большинство учеников всё равно его не слушали и были увлечены скорее мной, чем лекцией. В конце концов, учитель просто всучил мне пиджак и отсадил ото всех подальше.

– Ладно, об этом никто не узнает. Не знаю, что там в мозгах у министерства образования, но за такие уроки надо доплачивать.

Золотые слова, г-н Хансен.

Я закуталась в пиджак и просидела так до конца урока. Как ни крути, но эта поблажка стала для меня глотком свежего воздуха. В какой-то степени я даже порадовалась, что лекции г-н Хансена всегда были такими скучными, и на его уроках можно заниматься своими делами. Хорошо, если так будет продолжаться и дальше.

Следующей в расписании была физкультура. По понедельникам у нас бассейн, но переодеваться мне, видимо, уже не придётся. Скинув туфли и носки, я пулей промчалась через душевую и нырнула в воду. Некоторое время пришлось напоминать себе, что всё так и должно быть, и я не «просто забыла» надеть купальник.

Учительница обернулась, но решила не задавать лишних вопросов. Хотелось верить, что с ней тоже будет попроще. Как правило, мисс Рокетт довольно лояльно относилась к ученикам. Говорят, раньше она была профессиональной спортсменкой, но предпочла завязать с карьерой и податься в учителя. Кажется, я догадываюсь почему. С её-то «буйками». Зато школьники под её руководством плавают будь здоров.

Как обычно, в конце урока учительница дала нам свободное время. Это означает, что у нас есть 15 свободных минут, чтобы мы занимались чем хотели, прежде чем пойти в душ. Улучив момент, я решила поговорить с Сарой – моей подругой. У нас не так много общего, на школьно-бытовые темы это не распространялось.

– Сара!.. – процедила я сквозь слёзы.

Ранее у нас был договор, что мы будем прикрывать друг друга в случае необходимости. Хоть и не буквально. Я в принципе не думала, что меня угораздит попасть в эту программу. Что мне и аукнулось. Сара же относилась к этому менее предвзято. Впрочем, жалкий вид Сары красноречиво намекал, что происходящим в школе она напугана не меньше меня.

Как выяснилось, стать участником «недели славы» посчастливилось не только мне. В программу попали ещё и другие девочки, и даже мальчики: по одному из каждого класса, начиная с 9 по 12. Все они тоже обязаны провести неделю голыми. В пятницу объявят новую группу, и так до конца года.

Очевидно, что все участвующие знали об этом заранее. По крайней мере, та часть, кто хоть иногда заглядывает в электронный дневник. Участникам программы должно было прийти уведомление, что их выбрали. Большинство учеников «прилично» разделись у входа, а таких как я, кто пропустил церемонию, пришлось гнать к директору.

Я выставила себя полной дурой.

От попытки утопиться спасло только то, что некоторым пришлось ещё хуже. Какая-то девочка вскоре убежала, украв чей-то плащ. А другая так разнервничалась, что пришлось вызывать скорую. Завуч сказала, что все ученики, досрочно выбывшие из программы, должны будут наверстать пропущенные дни, а затем отгулять ещё одну неделю спустя. Вау...

Судя по всему, Сара всё-таки была в курсе, что меня выбрали, но почему не предупредила меня – история умалчивает. На все мои обвинения она оправдывалась своей забывчивостью и невнимательностью. Чему я, отчасти, верила, хотя и недоумевала, как можно забыть о чём-то подобном. А уж как можно было забыть предупредить свою лучшую и единственную (!) подругу – этого я вообще не могла понять.

В конце концов, Сара потихоньку слилась с разговора и видели её отныне только на другой стороне павильона. Такое ощущение, что ей чисто физически было противно общаться со мной. Будто я какая-то прокажённая.