Unknown

Вот, к примеру, наша Эмма. Низенькая рыжая девочка, одна из нас. Одевается мило, но не прямо-таки сексуально. Все знают её, как милую хохотушку с вайбом белочки. Сложно представить, чтобы у кого-то вставал на неё член. Но это пока она в одежде! Да, я знаю, я гениальный философ... Но я не об этом. Мы видели только одну её сторону. Но сможет ли она поднимать члены в одежде? Сможет ли она остаться белочкой без одежды? Девочка, которую они знают с первого класса, которую не раз видели с бантиками на первое сентября. Которая рисует в тетрадях, ест с ними в одной столовой... Готовы ли они воспринимать её голой? Желают ли они этого? Кажется, мальчики до сих пор не могут поверить, что такое возможно.

А мы-то что? Мы-то готовы к этому? Старшеклассницы, конечно, те ещё шлюхи. Будто и нет у них никаких скрытых сторон... Большинство носят шерстяные колготки, через которые нет-нет, да просвечивают их трусики. В общем-то, они всегда так одевались. Когда девки наклоняются к передней парте – парни отвлекаются от телефонов и наблюдают. Они знают об этом? Да знают, наверняка. А сколько из них делают это специально? Что бы там ни было – сегодня в школе так делает каждая вторая. Многие годы мы играли в эту игру и делали вид, что ничего не происходит. Сможем ли мы теперь делать также? Или... Смогут лишь лучшие?

История закончилась, и мои школьные злоключения на сегодня тоже. Я вышла из кабинета и направилась к крыльцу. Ящики уже открыли. Я достала одежду и повесила на крышку. С некоторой меланхолией я вылезла из кроссовок, чтобы надеть джинсы. Грудь улеглась в чашечки, застегнулась лямка лифчика. На миг меня посетил страх, что эта одежда может снова «спрятать» меня от всех, как бы это ни звучало, но я отмахнулась от этого страха. Слишком сложно было об этом думать, да и слишком абсурдно это звучало.

Я шла домой, расхваливая себя за добросовестно сделанную работу, которую наметила утром. Осталось пережить только пятницу. После неё эта роковая неделя, наконец, закончится, и жизнь вернётся в прежнее русло.