Unknown

Это была ловушка. Если вчера я ещё могла рассчитывать на пощаду, то сегодня они воспользовались мной по полной программе. Я развлекала их почти всю перемену, но парни никак не могли насмотреться.

– Не хмурься! – пожурили меня в процессе.

– Ладно, ладно... – нахмурилась я.

Впрочем, я действительно попробовала. Нервное напряжение слегка притупилось, когда я натянула улыбку. Всё было словно в тумане, как в понедельник утром. Только теперь я находилась в одной душевой с уймой парней. Выпячивала грудь, попу, раздвигала ноги по первому требованию... Кто-то даже поливал меня из душа, пока я закидывала ногу на кран. Парни гладили члены, делая вид, что занимаются этим сугубо в гигиенических целях. Открыто мастурбировать никто не решался. Несколько успокаивала мысль, что я буду не единственной, кто пройдёт через это. Когда-то и они попрыгают в женской душевой, и тогда посмотрим, кто будет смеяться последним. Хотя, не думаю, что это будет в равной степени справедливо по отношению к девочкам...

В конце концов, покончив с душем, я отправилась к зеркалу, чтобы высушить волосы.

– Карен, ты как? – спросил меня кто-то.

Я попробовала вежливо улыбнуться, но в итоге лишь нервно оскалилась. Наверное, это выглядело жутковато. Я пыталась не думать о смысле происходящего, ибо от этого у меня сводило скулы. Разум словно пребывал в каком-то трансе, ибо осознать реальность я смогла, только оказавшись за пределами раздевалки. Даже не помню, закрыла ли я шкафчик...

– Пока! – попрощалась я с мальчиками.

Дверь захлопнулась. Улыбка медленно поползла с лица. По телу пробежали мурашки.

– Что-то ты задержалась... Все наши уже ушли, – раздался противный девичий голосок. Я обернулась. Собеседницей оказалась Диди. Видимо, она намеренно караулила меня у двери.

– А ты почему здесь? – пространно поинтересовалась я.

– Ну, не оставлять же тебя одну.

– Ах, – большое спасибо!

– Большое пожалуйста! – Диди схватила меня за руку и повела в кабинет. По пути я рассказала ей про душевую, и обо всём кошмаре, что там творился. Диди хмурилась и недружелюбно зыркала на случайных парней.

– Мне кажется, ты неплохо справляешься, – хмыкнула она, дослушав рассказ.

– Это только кажется. Ну, может быть... Только немного, – покачала головой я. – Я всё равно хочу, чтобы это быстрее кончилось!

– Жаль. У тебя хорошо получается, – ухмыльнулась Диди.

– В смысле?..

– Ну, знаешь… Есть такая профессия. Социально-ответственная... Обычно к ней начинают готовиться прямо со школы. Так что, если ты захочешь попрактиковаться ещё неделю, то мы будем весьма благодарны...

– Да пошла ты! – огрызнулась я и попыталась вырваться из её хватки.

– Да стой, стой, – удержала она меня. – Просто шучу.

Я фыркнула и всё равно высвободила руку. Соседство этой стервы меня напрягало.

Стыдно признавать, но отчасти она была права. Несмотря на присутствие компаньонки, поводов «попрактиковаться» мне хватало. Диди, очевидно, не могла открыто вмешаться, когда особо наглые типы хотели посмотреть стриптиз. Я неловко позировала и, к своему удивлению, почти перестала стесняться. Вернее, я просто решила воспринимать это, как неотвратимое зло, с которым бессмысленно как-то бороться. Щёки по-прежнему горели, а коленки частенько дрожали, но оставшуюся часть дня я проходила с куда менее пессимистичным настроем.

К концу перемены мы всё-таки добрались до кабинета. Не питая особых надежд, я вошла внутрь. Как и в прошлый раз, учительница водрузила меня на табурет. Только теперь он стоял не возле шкафа, а прямо напротив парт.

– Пожалуйста, сними обувь и носки тоже, – проворковала учительница. – Просидишь полностью голой, м? Мне кажется, это будет как-то ближе к природе и более эстетично.

Я снова раскраснелась (проклятье), но кивнула. Сняв туфли с носками, я поставила их возле учительского стола и забралась на подножку. Устроившись на сидении, я развернулась лицом к классу. С высоты табурета создавалось впечатление, что это не я сижу перед одноклассниками, а они передо мной... Сдув с глаз упавшую прядь, я поставила ноги на выступы.

– Чувствуешь себя привлекательной? – поинтересовалась учительница.

– Ну… В основном, я чувствую себя униженной и доступной... – пожаловалась я. – И ещё немного холодно, – добавила я в конце.

Класс слегка посмеялся.

– А возбуждение? Ты ведь возбудилась хотя бы немного? Хотя бы раз, – продолжила тему мисс Хукер.

Я покраснела ещё сильнее: – ... Ну… Может быть, только пару раз... Наверно... – призналась я. – Вчера... Ну, и сегодня, когда шла с физкультуры... А потом этот ваш урок…

Класс захихикал.

– Это абсолютно естественно, – пояснила мисс Хукер классу. – Все чувства, которые испытывает Карен, встроены в неё, как и во всех женщин, в результате эволюции. Чувство стыда Карен приобрела в результате эволюции социальной, но возбуждение, которое она испытывает, ловя на себе взгляды, является неотъемлемой частью полового отбора. Говоря простым языком, – всем ведь приятно, когда люди считают вас красивыми и желанными. Чем больше у женщины поклонников, тем шире её выбор и сильнее влияние. Не нужно бояться чужого внимания, нужно только радоваться, – учительница похлопала меня по плечу.

– Я ведь не просто так это говорю, дети... – продолжила она менторским тоном. – Все вы – участники сложной и амбициозной социальной реформы. Если программа приживётся – это сильно повлияет на общество в будущем. В частности, программа разовьёт в вас множество личностных качеств и поможет стать сплочённее во всех смыслах. Карен, я настоятельно рекомендую тебе пережить эту неделю. Как и вам всем. Уверяю, вы быстро ко всему привыкните. Если что, я и другие учителя всегда вам поможем.

Хорошо, что они всё ещё продолжают напоминать нам об этом. Ибо большинство из нас воспринимали программу, как проявление очередного государственного произвола, а не как сколько-нибудь продуманную социальную реформу.

– Мальчики, как вам Карен? – заговорила вдруг мисс Хукер. – Готова поспорить, что если я прямо сейчас заставлю вас снять штаны, то увижу отчётливую эрекцию у половины класса. Они ведь не мастурбировали на тебя, Карен?

Я помотала головой. В основном они только смотрели.

Учительница улыбнулась: