Прямо в сердце

В Саваже он давно уже бывал наездами – а теперь собирался вернуть замку жилой вид и статус, а то он до сих пор так и стоял под суровым заклятьем господина Нери и остальных. И если Бонапарт издаёт указы о восстановлении дворянских гербов и титулов, и раздаёт их всем тем, у кого раньше ничего подобного и в помине не было, то представителям древних магических родов совсем негоже блекло выглядеть на их фоне. Император награждал и тех, кто до революции мог похвастаться знаменитым именем, и тут же создавал новую знать, в первую очередь – из военных, и кстати, графом Мармуароном стал Пьеррен Туше – уже не паж и не адъютант, а сам командующий, хоть и достаточно юный, но – сколько их таких, юных, успевали показать себя в последние годы! И он даже умудрился накопить денег, чтобы купить какую-то землю – потому что новые титулы не предполагали земельных владений. Но те, кто покупал землю, могли передать титул по наследству. Старая же аристократия, служившая империи, просто могла всё, как и раньше – если служила, конечно.

Скажем, Роганы так и не вернулись – ни старший принц Анри, ни кто-либо из его сыновей. Анри Деррийский оставался в Новой Массилии, или Новом Льене – Дени не слишком хорошо понимал, как далеко друг от друга находятся эти точки и что там вообще. Максимилиан де Роган иногда навещал знакомцев в Паризии, ещё он бывал в Видонии – и одно время даже был советником императора Франца, но против Франкии не воевал. Говорил – не настолько он пока ещё стал гражданином мира.

Иногда кто-нибудь из любой знати – хоть старой, хоть новой – вспоминал о скрытом Лимее. Но расколдовать и возродить Лимей могли только Роганы – никто другой даже и не собирался подступаться. Бонапарт же делал вид, что нет никакого Лимея, и никаких Роганов тоже нет. Ему намекали, что Лимей прекрасней и Тюильри, и Мальмезона, но – ни одного Рогана в досягаемости не было. А вступать в переговоры со старшим принцем Анри Бонапарт всё же не был готов. Хотя, как понимал Дени, принц следил за военными успехами Бонапарта и был в курсе всего, что происходило в Европе.

Дом в столице на улице Сент-Антуан стоял закрытым, Дени не устраивал никаких приёмов ни для кого. Вот когда дети подрастут и нужно будет искать им спутников жизни, тогда и откроем, так он думал. Замок же можно и нужно расколдовать… пусть будет.

Но сначала нужно просто вернуться и обойти его весь – Дени заклятие не препятствие. И напомнить себе, что Саваж сам по себе живая память обо всех, кто тут рождался, жил и умирал. А потом уже пригласить господина Нери и попросить снять заклятие.

Собралась недурная компания – посмотреть на открытие Саважа прибыл Максимилиан де Роган, из столицы порталом появились все Вьевилли, какие там случились, и Анри де Риньи, и молодой де ла Мотт. Прибыла и Жанетта, её дочери к тому моменту уже родили ей троих внуков – двое из них наследники Вьевиллей, а третий, от младшей дочери, наследник де Локов.

И когда замок стал виден всем и снова проявился на отроге горы всеми своими башнями, стенами, бойницами и воротами, Дени скупо улыбнулся – и позвал всех внутрь. Праздновать.

Экономка Берта командовала в большом зале – столы, сервировка, перемены блюд. И Дени не сразу сообразил, кто помогает ей командовать, а когда присмотрелся – то очень удивился. И подошёл.

- Здравствуйте, Дезире, - кивнул он сестре Луи де Мелеза.

Луи не так давно стал полковником и хотел себе новый титул, как он говорил – чтобы не быть никак связанным с прошлым.

- Мелезы не древний магический род, Мелезы вассалы Саважей. А какие же теперь вассалы? Мне, как последнему в роду, нужно начинать что-то новое, - говорил он.

Дени понимал его – в части жажды нового. И одобрял. А теперь увидел его тётку – и понял, что вообще забыл о её существовании, и о том, что она осталась в Саваже.

- Здравствуйте, - кивнула она. – Вы как будто позабыли, что я осталась здесь.

- Я и впрямь позабыл, и давно сюда не заглядывал, - пожал он плечами.

- У вас другая жизнь и другие заботы, - она не смотрела на него. – А мне особо некуда идти. И если вы не возражаете, я буду и дальше помогать Берте с хозяйством.

- Так вы знаете здесь о хозяйстве намного больше моего, как я буду возражать, - вздохнул он. – Спасибо вам, Дезире. Вы одна из тех, кто хранил Саваж всё это время, пока я воевал.

- Так вышло, - невеста его покойного брата смотрела куда-то в окно.

- Но отчего вы не вышли ни за кого?

- Не хочу.

- Не хотите ли вы сказать, что будете помнить Филиппа до смерти?

- Нет, дело не в этом. Просто не хочу. И если вы не возражаете – просто останусь здесь и дальше.

- Дезире, вот ты где! Папа, можно я заберу Дезире? – подошедшая Аделин взяла её за руку и увела.

С дочерью Дени поговорил на следующий день.

- Ты подружилась с Дезире?

- Да. Она хорошая, и знает про наш замок всё-всё. Она показывает и рассказывает мне, что где, ведь если я когда-нибудь буду здесь хозяйкой, то должна буду это знать. А если не здесь, то всё равно пригодится, она так говорит. Где-то же буду, правда ведь?

- Где-то – обязательно, - дочери легко удавалось вызвать у него улыбку – несмотря ни на что.

А через месяц Бонапарт в очередной раз заговорил с Дени о том, что если Дени не женится, то он, Бонапарт, сам найдёт ему новую жену, пришлось крепко задуматься. Бонапарт с лёгкостью находил для своих ближних людей, военных и гражданских, и принцесс, и представительниц старой знати – во всех завоёванных к тому моменту странах. Дени совершенно не хотелось оказаться связанным с какой бы то ни было принцессой, да и была уже принцесса, самая лучшая на этом свете принцесса. Вообще ему было почти всё равно, на ком жениться. Он подумал, а потом ещё и посмотрел на то, как Аделин доверительно беседует с Дезире, и решил, что нужно попробовать.

- Дезире, что вы думаете о том, чтобы всё же стать герцогиней Саваж?

Она изумилась.

- Вы… вы предлагаете мне брак?

- Именно. Мне нужна жена, и если вы согласитесь выйти за меня – я постараюсь стать вам приличным мужем.

- Герцог Саваж не может быть неприличным мужем. Но… можно, я всё равно останусь здесь? Я… я никогда не была в столице, я не вела большой открытый дом, я не знаю о том ничего.

- Герцогине Саваж придётся бывать в свете, это неизбежно. Но начать мы можем здесь. Привыкнем друг к другу… а дальше будет видно.

- Хорошо, Дени, я выйду за вас. А дальше будет видно.