Прямо в сердце

10. Лиловые лепестки

Изабель не ожидала, что простое появление человека из прошлого так встряхнёт её, так выбьет из обычной правильной жизни, жизни, в которой у неё всё идёт, как надо, как свыше человеку и положено. И когда Дени приблизился и заговорил, она отчётливо увидела, что ему настолько же не по себе, он точно так же утратил опору, и точно так же пытается сообразить, что делать дальше.

Главное – не привлекать ничьё внимание, остальное ерунда, справимся. Он в путешествии, он не дома, значит, ей и командовать. Поэтому… пускай приходит в гости, к ним кто только не приходит, и рассказывает – что там происходит во Франкии сейчас, вообще она уже два месяца здесь, наверное, успели накопиться какие-то новости. Да и просто… пусть говорит. Она тоже будет говорить. Говорить безопасно. Говорить о том, что с ними было. Уже было. Это уже прошлое, оно уже случилось.

А о том, что будет или может быть – ни слова, незачем это.

- Кого это ты зазвала к нам, я так и не понял, что за фрукт, - спросил дома Роберт.

- Это герцог Саваж, глава франкийского древнего магического рода, - сказала Изабель самым светским тоном.

- И что за польза от него может быть?

Изабель вздохнула, ещё раз вздохнула.

- Этот человек спас мне жизнь. Достаточно пользы? – и посмотрела так, чтобы стало понятно – не лезь, будет хуже.

Она не делилась с братьями подробностями своей жизни до того момента, как оказалась в Зелёном замке. Потому что была уверена – незачем им это знать. Обойдутся. С точки зрения обычного англицийского землевладельца из так называемого общества эта жизнь не вписывалась ни в какие рамки для девицы. Девица не должна так жить ни при каких обстоятельствах. А если вдруг жила, то пусть молчит об этом. Они не видели, им не вообразить. Анатоль видел, он понял.

А Дени… Да он сам так жил. И тоже потом, видимо, возвращался к подобающему ему образу жизни – и было это непросто. Вот об этом бы она послушала. Потому что… две их давние встречи никак не вписываются в нынешнюю жизнь.

- Так его надо благодарить, раз спас, и что-нибудь сделать для него, непременно, - вскинулся Роберт.

- Принять его и побеседовать – самое малое, что я сейчас могу, - кивнула она.

И когда Дени пришёл, она проводила его в гостиную, где у камина уже стояли кресла, и усадила, и сама села так, чтобы только видеть, но никоим образом не дотянуться, не коснуться.

Потому что дотянуться и коснуться хотелось, ой, хотелось. Но… она не станет. Это лишнее. Ведь как быть после? Вернуться домой и сделать вид, что всё идёт, как было? Не выйдет. Она не знает, что у Дени с женой, а маркиз совершенно не заслуживает того, чтобы она привечала кого бы то ни было за его спиной.

И поэтому – говорить, просто говорить, обо всём. О том, что было с ним, о том, что было с ней. Отчего-то с ним можно говорить обо всём… хорошо, почти обо всём, её личное с маркизом его не касается, да и ей не очень-то хочется слышать о его жене, она там какая-то важная, наследница Фаро, с отличным образованием, обычным и магическим, разбирающаяся и в магии, и в политике… Совсем не то, что дочь никому не известного лорда Горэя и сестра нескольких дурных братьев!

И поэтому… они оба то, что они сейчас есть, не более и не менее. И как же хорошо, что есть, и что можно видеть его, и говорить, и улыбаться. Если дела будут приводить маркиза в столицу – так ещё и будут видеться. И хорошо, что эта первая за много лет встреча случилась не в столице и не под прицелами любопытных взглядов, а вот так, почти что на краю света. И что у него совершенно понятная причина для того, чтобы быть здесь, и навещать разных здешних знакомцев. И у неё тоже все причины понятны, раз она взялась устраивать жизнь своих братьев, старших и младших…

В гостиную заглядывали, на них посматривали – и исчезали, и правильно. Побаиваются. После того, как они с Анатолем разобрались со смертью Эдварда, на неё смотрят совсем иначе, чем когда она только переступила порог дома. А о том, что было до её отъезда во Франкию, и вовсе вспоминать не стоит…

У обоих – и у Дени, и у неё – набралось много такого, о чём наконец-то можно рассказать. Она словно шла вместе с армией Бонапарта, участвовала в сражениях, доставляла сведения, отбивала и обороняла мосты, перевалы и дороги. А он улыбался в ответ на её рассказы о жизни в домике дядюшки Туше, и потом – когда она доказывала ученикам маркиза, что ничуть не хуже них, а ещё и посильнее, и опыта боевого побольше, чем у мальчишек, которые только что из дома. И наверное, ей удалось легко командовать братьями и прочими обитателями здешнего дома потому, что она уже чему-то подобному научилась в Зелёном замке…

Вечер воспоминаний. Вечер понимания – жизнь изменилась, она очень, очень далеко ушла от той Лиззи, которая когда-то приехала на материк. И даже от той Изабель, что попала в плен вместе с магом по прозвищу Мститель. И если бы не всё то, свершившееся, никогда не бывать ей той, какая она есть сейчас.

Дрова прогорели, камин потух. Становилось прохладно. Дени потянулся разжечь… нет, не нужно, уже не нужно. Она сама не поняла, как поднялась, стояла, смотрела на него. А он не сводил глаз с неё, и нет, ни в коем случае не нужно поддаваться моменту и касаться его, нужно убрать руки… вот так, правильно.

Они ещё увидятся, когда-нибудь. Обязательно. И привыкнут встречаться в свете. И уже их не будет так встряхивать от одного вида друг друга, от одного упоминания имени друг друга. Они просто будут дальше жить эту жизнь.

Распрощались. Она даже помахала ему с крыльца. И шагнула к себе в комнату, и не раздеваясь, упала на постель, просто упала. Не хочет она сейчас говорить ни с кем, ни с Черити, ни с братьями. Это нужно пережить, просто пережить. Утром будет легче.

Это случилось через два дня, на рассвете. Она проснулась и не могла понять – что такое на подушке рядом с ней. Открыла глаза – и увидела совсем небольшую корзинку фиалок. Просто цветы с нежным запахом, и всё.

Хорошо, что она спит одна и запирает двери. Корзинка отправилась к другим корзинкам, в которых складывали иголки и нитки, цветы были высушены на подоконнике, прикрытом заклятьем от любопытных глаз, и лиловые лепестки разложены между разными платьями в сундуке. Кроме одного цветка – его она вложила закладкой в книгу, там и засушила.

О том, что герцог Саваж вместе со старшим господином Дювалем отправился в Паризию, ей рассказали знакомцы на каком-то светском вечере. А ещё через месяц она и сама отправилась туда – Роберт женился на одной из девиц Дюваль, Антуанетте, Томас женился на дальней кузине Элис, Филипп подумал и решил не торопиться.