Страница 3 из 58
— Я прошу остаться, потому что когда тебе исполнится восемнадцать, я смогу вытащить тебя из этого притона официально. Куплю квартиру в нормальном районе, подальше от Джоша и его собутыльников. Ты станешь взрослой, и никто — слышишь, никто — не сможет указывать тебе, что делать.
Он мельком глянул на меня, и в его глазах промелькнуло что-то странное, похожее на затаенную ярость, смешанную с нежностью.
— Я просто хочу, чтобы ты была в безопасности. И я не готов потерять тебя из-за твоего дурацкого желания «посмотреть мир» именно сейчас.
Я усмехнулась, откидываясь на кожаное сиденье. Обожаю этот момент. Морган Картрайт — будущий король этого города, парень, от одного взгляда которого омеги впадают в ступор, а альфы начинают заикаться — сейчас пытается манипулировать мной, как заботливая мамочка.
И самое крутое? На меня это не действует. Ни его низкий голос, ни его тяжелая аура, ни эти его «альфьи штучки», которыми он неосознанно пытается меня придавить. Я — Бета. У меня в голове стерильная чистота, и никакие его феромоны не заставят меня согласно кивать головой.
— Расслабься, Картрайт, — я лениво вытянула ноги, закинув их на приборную панель в своих грязных кедах. Знаю, он это ненавидит, но мне плевать. — Твоя гиперопека начинает утомлять. Я же сказала: мне просто нужно сменить обстановку. Этот город меня душит.
Я повернулась к нему, нагло разглядывая его бледный профиль.
– И перестань включать режим «старшего брата». Тебе не идет. Давай лучше заедем за бургерами, я со вчерашнего дня ничего не ела, и кстати, – я повернулась к нему всем корпусом, игнорируя то, как опасно дёрнулась стрелка спидометра под его ногой. — Давай сразу проясним один момент. Я безумно благодарна тебе за заботу, но мнее от тебя ничего не нужно. Слышишь? Ни-че-го.
Морган молчал, вперив взгляд в дорогу, но я видела, как его бледные пальцы на руле сжались ещё крепче.
— Свои квартиры в «нормальных районах» и прочую благотворительность прибереги для кого-нибудь другого, — я дерзко вскинула подбородок, поправляя растрёпанное каре. — Дари такие подарки беспомощным омежкам, которые без сильного плеча и чековой книжки жить боятся. Им это необходимо, чтобы не сдохнуть с голоду или не оказаться в приюте. А я? Я самодостаточна.
Я специально выделила это слово, смакуя его на губах вместе с привкусом вишнёвой помады.
— У меня есть камера, есть руки и есть мозги, которые не плавятся от одного твоего взгляда. Я сама вытащу себя из дерьма, Морган. Сама заработаю на жильё, сама выберу город и сама решу, с кем мне делить кровать. Мне не нужен золотой поводок, даже если он от лучшего друга.
Я заметила, как на его лице промелькнула тень. Не злость, нет. Что-то более глубокое и тёмное, отчего в салоне внезапно стало холодно, несмотря на работающую печку.
— Самодостаточна, значит? — тихо повторил он, и этот его шёпот пробрал меня до костей. — Гордая бета, которой не нужны правила этого мира.
Это был мой любимый аттракцион. Морган Картрайт, перед которым весь город ходит на цыпочках, сейчас закипал из-за того, что я вновь отказываюсь от "помощи"
Я кожей чувствовала, как в салоне густеет воздух. Его энергетика обычно работала как гидравлический пресс — люди рядом тупо забывали, как дышать, а омеги начинали течь прямо в очередях. Тяжелая, вибрирующая мощь, от которой закладывало уши. Но не у меня. Для меня это был просто шум, как гул неисправного кондиционера.
В одно мгновение он перехватил мои щиколотки и с такой силой сбросил ноги вниз, что я едва не впечаталась лбом в бардачок.
— Эй! — вскрикнула я, но договорить не успела.
Морган резко ударил по тормозам прямо посреди пустой полосы. Прежде чем я успела возмутиться, он навис надо мной, перегородив весь свет. Его бледное лицо замерло в паре сантиметров от моего. Я видела каждую черную ресничку, каждую пору на его коже. И его глаза...
Зрачки сузились, а радужка вспыхнула диким, нечеловеческим золотом. Это был хищник, который привык, что его боятся. От него веяло такой силой, что по салону пошли невидимые искры. Любая другая на моем месте уже бы скулила, подставляя шею под укус.
Я же просто смотрела в это золото с любопытством. Да, я ощущала эту энергию — она покалывала кожу, как статическое электричество, но внутри у меня было пусто и спокойно. Это ведь мой Морган. Мой «старший брат». Чего мне его бояться?
Когда он замер, ожидая, что я хотя бы вздрогну от его давления, я набрала в легкие побольше воздуха и с силой дунула ему прямо в лицо.
Морган опешил. Его ресницы дрогнули, он моргнул, и золотой огонь в глазах на секунду погас, сменившись чистым недоумением. Он медленно отстранился, возвращаясь на свое место. В салоне повисла тишина, а потом он начал смеяться. Тихий, низкий рокот, который начинался где-то в груди.
— Ты невыносима, Мими, — проговорил он, снова заводя мотор. Золото в глазах всё еще тлело, но агрессия ушла. На это я лишь улыбнулась, без преувеличений, Моргана я обожала. Дальше мы ехали молча.
Он плавно затормозил у нашего любимого дайнера, но не спешил выходить. Морган медленно повернулся ко мне, и его чёрные глаза казались бесконечными колодцами.
— В уникальности твоя сила, Милисент. И в этом же твоя главная слабость. Ты думаешь, что свободна, потому что не чувствуешь моих феромонов. Но ты забываешь, что мир состоит не только из запахов.
Он вдруг дотянулся до моей щеки и очень медленно, почти невесомо, провёл большим пальцем по нижней губе, стирая мазок красной помады.
— Иди ешь, самодостаточная. Я заплачу. Считай это не благотворительностью, а данью твоему упрямству.
— А вот и пойду! — я вскинула подбородок, поправляя растрепавшееся каре. — Считай, что это компенсация за моральный ущерб и за то, что я чуть не расшибла лоб об твой драгоценный бардачок, когда ты решил изобразить из себя альфа-самца на охоте.
Морган лишь едва заметно дернул уголком губ. Этот его жест — не то усмешка, не то признание поражения — всегда заставлял меня чувствовать себя победительницей. Я выскочила из машины, картинно хлопнув дверью и зашагала к стеклянным дверям дайнера.
Короткие шорты, кеды, джинсовая куртка поверх черного топа и размашистая походка — я кожей чувствовала, как посетители провожают меня взглядами. Беты недоуменно морщились, а редкие альфы, ошивающиеся у барной стойки, принюхивались, пытаясь уловить хоть каплю страха или покорности.
Обломитесь, мальчики. Я пуста, как чистое небо.