Страница 92 из 206
Он вдруг посмотрел на меня каким-то странным взглядом. Протянул руку и резко поднял меня на ноги, прижимая к груди.
Прежде чем я успела отвести глаза, он протянул руку и резко, одним движением, поднял меня на ноги. Мир качнулся, и я оказалась прижатой к его груди. Ладонь легла на мою спину, твёрдая и горячая даже сквозь ткань платья
— Это неуместно, — сказала я, пытаясь отстраниться.
— Но как ты доберёшься до покоев?
— Служанка мне поможет.
— Нет, — нахмурился он, едва заметно. — это сделаю я.
Мы были слишком близко. Я чувствовала его дыхание на своей коже, тепло тела сквозь ткань платья.
— Мы должны соблюдать приличия, — попыталась я напомнить. — У вас есть жена, ваше высочество. Не стоит об этом забывать.
— Ты не позволишь этого, — уголок его губ дрогнул в едва заметной усмешке. — Я не страдаю провалами в памяти.
Он резко подхватил меня на руки и понёс в сторону моих покоев.
Всю дорогу мы молчали. Служанка открыла нам дверь, и он прошёл в комнату, осторожно опустив меня на кровать. Но уходить не собирался — замер рядом.
— Ваше высочество, у вас, несомненно, много дел. Не смею вас задерживать, — попыталась его спровадить.
Он улыбнулся задумчиво, почти нежно и вдруг взял мою руку в свою.
— Принцесса, — тихо произнёс, глядя мне в глаза. — Вы мне нравитесь.
«Что?!»
⊹ ࣪ ﹏?﹏?﹏⊹
«Вы мне нравитесь.»
Он больше ничего тогда не сказал. Просто отпустил мою руку, выпрямился и вышел, плотно прикрыв за собой дверь. Я осталась одна.
Не хотела об этом думать. Запретила себе. Сделала вид, что ничего не слышала.
«Приди в себя, Айрис! Он принц. Женат на твоей сестре. Держит тебя взаперти под предлогом безопасности. Скрытен и хитёр. Всё это — очередные уловки. Ничего больше».
Я фыркнула в темноту.
— Был бы он так влюблён, не женился бы на Селин, — пробормотала себе под нос.
Я тряхнула головой, отгоняя ненужные мысли, как назойливых мух. Некогда думать о принце. Через пару часов — побег. Всё готово. Всё продумано. Нечего отвлекаться на его слова.
Украсть подвеску служанки не составило труда — она даже не заметила. Сложнее всего будет пройти стражу. Я собрала только самое необходимое: деньги, которые удалось раздобыть за эти дни, кинжал, запасной плащ — и двинулась к выходу, накинув чужую личину.
У ворот меня остановил стражник. Преградил дорогу копьём и оглядел с головы до ног.
— Куда собралась в такой час? — спросил он подозрительно.
Я изобразила невинное выражение лица — то самое, с каким служанки обычно отвечают на грубость господ: чуть опущенные глаза, смирение и почтительность.
— Нужно собрать одни травы.
— Ночью? — он сомневался, и я чувствовала, как его взгляд скользит по моему лицу, выискивая ложь.
— Это срочно. Принцессе плохо.
Я чуть не заикалась. Ещё несколько секунд — и меня начнёт трясти по-настоящему. Личина держалась, но с трудом: всё это время я не просто пыталась расплести нити принца над поместьем, но и училась удерживать свою силу под его охранным пологом. Он душил её, мешал практиковать магию, но я научилась дышать в этом удушье. Понемногу. Шаг за шагом. Но это не продлится долго.
— До завтра это не ждёт? — нахмурился стражник, сжимая эфес меча.
Плохо дело. Он что-то подозревает.
— Нет, — торопливо ответила я и, набрав воздуха, добавила самым доверительным тоном: — В Лунные дни необходимы травы. Сами понимаете.
Стражники сразу замялись. Переглянулись. Один отвёл глаза, второй вдруг закашлялся в кулак. «Лунные дни» — два слова, и мужчины готовы провалиться сквозь землю, лишь бы не продолжать этот разговор.
— Эм…
— Хм…
— Что ж, раз дело такое… иди. Но быстро.
— Слушаюсь.
Я кивнула и торопливо переступила порог поместья.
И в тот же миг с меня будто гора свалилась. Та самая тяжесть, что всё это время давила на плечи, на грудь, на каждую клетку тела, исчезла в один вдох. Я больше не ощущала давящей силы принца — его магия осталась за спиной, за каменной оградой, и между нами наконец пролегла черта. На пару секунд я даже позволила себе прикрыть глаза — от облегчения, от пьянящей лёгкости, разлившейся по венам.
Это было проще, чем я думала.
Но радоваться рано. Впереди неизвестность. И принц, который будет очень зол, когда ему доложат о моём побеге.