Страница 50 из 206
— Наследный принц Лун Юэ не сможет лично встретить свою невесту, — произнесла она голосом мягким, словно шёлк, и ядовитым, как шёлк, пропитанный мышьяком, — он передаёт глубочайшие извинения. Дела двора… требуют его внимания.
Я кивнула. Не спорила. Не требовала объяснений. Опоздание само по себе — приговор. Должного почёта не будет. Но что-то в её тоне, в том, как она чуть дольше задержала взгляд на моём лице, заставило кожу покрыться мурашками.
Повозка ждала у причала — закрытая, с занавесками цвета ночного неба. Когда двери захлопнулись и колёса застучали по мраморной мостовой в столицу, Торн наклонился ко мне и заговорил так тихо, что слова почти тонули в стуке копыт.
— Я выяснил. Пока мы дрейфовали в тумане… ваша сестра опередила нас.
Селин прибыла на восемь дней раньше. Якобы её «спасло» судно, посланное императором на поиски пропавшей невесты. Она предъявила перстень с печатью Стоунхарт — тот самый, который отец подарил мне в детстве, а она украла ещё до отплытия. Сказала, что старшая сестра погибла в шторме. Что она — единственная выжившая. И что теперь именно она должна исполнить долг и выйти за принца.
Я закрыла глаза. В груди сжалось что-то — не боль, а холодная, ясная ярость.
— Она уже прошла церемонию представления двору. Уже пила вино долголетия из рук Лун Юэ. Уже подписала брачный договор от имени дома Стоунхарт. Её называют «будущей женой». А вас… вас уже не ждали.
Повозка въехала в ворота Золотого Дворца. Откуда-то из глубины донёсся отдалённый звон колокольчиков — ритуал вечерней молитвы нитям судьбы. Где-то там, в сердце дворца, моя младшая сестра уже сидела на подушках рядом с принцем, которого я должна была назвать мужем. Уже плела свои нити вокруг его трона. Уже готовилась родить наследника, который свяжет Тарнхолд и Цзиньлун навсегда — но под её рукой.
Торн смотрел на меня — не с жалостью, а с той же холодной решимостью, что и всегда.
— Что дальше, госпожа?
Я открыла глаза. Пальцы сами собой скользнули к груди, туда, где под платьем висел амулет — подарок матери перед её смертью. Когда мне было четыре. Он слабо светился под пальцами. Никогда не гас полностью. Словно ждал.
— Дальше мы войдём во дворец.
Я не гостья. Не как опоздавшая. Как та, кого похоронили заживо. Селин думала, что шторм — её удача. Что я мертва. Что она может просто надеть моё звание, как платье.
Я откинула занавеску. Вечерний свет Нефритового города падал на золотые крыши, на шёлковые знамёна, на лица придворных.
— Но я не мертва. И я не позволю ей украсть мою жизнь второй раз.
Повозка остановилась. Двери открылись.
Я вышла — в том же чёрно-серебряном платье, в котором покидала Тарнхолд. С косами, заплетёнными серебряными нитями. С глазами, в которых больше не было страха — только сталь.
Торн шёл за мной — на шаг позади, с топором за спиной, как молчаливый страж.