Страница 144 из 206
Я открыла рот, чтобы спросить, что он имеет в виду, но Бай-ху уже шагнул вперёд, заслоняя собой свет.
— Мы можем устроить тебе куда более обширные возможности для разговора. У Ордена есть методы. Старые. Проверенные.
Шэнь И хмыкнул. Не испуганно — скорее устало.
— Пытки, что ли? — он даже не посмотрел на Бай-ху, обращаясь куда-то в пространство. — Не думал, что великий дракон опустится до такого. — его взгляд скользнул по господину Луну и задержался на Бай-ху. — Хотя... у тебя есть кто это сделает. Тигр всегда был хорош в таких вещах.
Тигр. Дракон. О чём он? Мысли мои метались, не успевая ухватить смысл. Какие ещё тигр и дракон? Это же просто... просто люди. Бай-ху — глава Ордена. Господин Лун — чиновник. При чём здесь...
— Будешь ещё меня поучать, маленький демон! — взревел Бай-ху, делая шаг к Шэнь И.
Но господин Лун вскинул руку, останавливая его. Бай-ху замер на полушаге, тяжело дыша. А я сидела, оглушённая, и слово «демон» звенело в ушах, как удар колокола.
— Демон? — прошептала я, оборачиваясь к И.
Он не смотрел на меня. Его взгляд был прикован к господину Луну, и в этом взгляде не было страха — только холодная, спокойная настороженность. Я глядела на него во все глаза, ожидая, что он сейчас повернётся ко мне, усмехнётся, скажет, что это какая-то глупая ошибка, что он такой же человек, как и я, что мы вместе ехали через горы и он отогревал меня у костра...
— Ты связалась с демоном, девчонка, — отчеканил Бай-ху.
— Вы что-то напутали, — мой голос дрожал, но я заставила себя говорить. — Он не...
Но И молчал. И это молчание было страшнее любого признания. Он не оправдывался, не отрицал. Просто сидел, глядя куда-то в стену, и лицо его было чужим — не мальчишеским, не озорным, а замкнутым и усталым. Я ещё раз вгляделась в него, ища в его лице подтверждения тому, что сейчас он посмотрит на меня и скажет, что они лгут. Но этого не произошло. Демоны не так выглядят. Демоны — это твари, которые убивают караваны. Не И. Только не И. Такой жизнерадостный, такой счастливый, такой... глупый иногда. Как он может быть демоном?
— Что произошло в Юньлани? — раздался тихий голос.
Яо. Она заговорила впервые за всё время, и её голос звучал глухо, словно через силу. Она смотрела на меня, и в её глазах больше не было тепла — только боль и что-то ещё, чего я не могла разобрать.
— Юнь, расскажи нам.
Я смотрела на неё — на женщину, которую знала несколько лет, с которой пила чай и делилась секретами, — и с трудом узнавала. Это была не та Яо, что смеялась над моими шутками и подливала мне лучший чай. Это была кто-то другой.
— Я ничего не помню, — прошептала я. — Я даже не помню, как попала сюда. Мы не были в Юньлани, мы даже не собирались туда. Последнее, что помню, это...
— Что? — требовательно спросил Бай-ху.
— Мы были в северных горах. Искали лекарство для Линя.
Они переглянулись, и я увидела, как что-то изменилось в их лицах.
— По словам Линя, — медленно произнесла Яо, — перед тем как он покинул Хайлань, кто-то принёс ему снадобье. Это было два месяца назад.
Два месяца? Линь не в городе? Я открыла рот, но слова застряли в горле.
— Но...
— Не начнёшь говорить правду, — перебил Бай-ху, — придётся тебя заставить.
— Бай-ху. — голос наставника прозвучал тихо, но все обернулись к нему. Он стоял у двери, опираясь на посох, и его слепые глаза были устремлены куда-то поверх наших голов. — Не столь радикально.
— Хорошо, — хмыкнул тот, и от этого хмыка у меня по спине побежали мурашки. — Она твоя ученица, не могу её пытать. Но вот его — вполне.
— Но я говорю правду! — я рванулась вперёд, насколько позволяли верёвки. Сердце колотилось где-то в горле. Я помнила, какой удар был у Бай-ху. Помнила, как голова того пленного запрокинулась от его кулака. — Я не помню Юньлань! Я не знаю, что там произошло! Последнее, что я помню, — это портал Шэнь-нуна! Я шагнула в него — и всё! Потом темнота! Потом — здесь! Я не вру!
— Шэнь-нуна? — переспросил Бай-ху с такой странной интонацией, будто я сказала, что прогулялась по луне.
— Да, — выдохнула я.
Знаю, что звучит безумно. Знаю, что нам никто не поверит. Кто бы поверил, если бы ему рассказали, что он встретил самого Шэнь-нуна, Божественного Земледельца, в пещере за ледяным водопадом?
— Она говорит правду, — негромко сказал Шэнь И. Его голос звучал устало, но твёрдо. — Я был с ней всё это время. Последнее, что я помню, — мы стояли в горах Ханьлунлин
[16]
[Хребет Холодного Дракона (морозные горы воинов).]
. А потом... здесь. Очнулся связанным.
— Что за ересь, — рассмеялся Бай-ху, но смех его был резким и невесёлым. — Думаешь, кто-то поверит в эти сказки?
— Ты можешь сам его спросить, — Шэнь И улыбнулся — не озорно, не мальчишески, а как-то криво, почти грустно. — Но что-то мне подсказывает, что тебя не примут.
— Сопляк... — Бай-ху дёрнулся в его сторону, и его кулак сжался так, что костяшки побелели.
— Хм, — протянул наставник. — Не стоит.
Все замерли. Голос У Сюаня был тихим, но в комнате вдруг стало так тихо, что я услышала, как ветер шелестит за окном. Он двинулся ко мне — медленно, не опираясь на посох, — и каждый его шаг отдавался в моём сердце. Бай-ху застыл на полушаге. Яо замерла у стены. Даже господин Лун не шевельнулся.
— Я чувствую на них остатки его силы, — произнёс наставник, останавливаясь прямо передо мной. — Слабые, почти истлевшие, но узнаваемые. Это сила Шэнь-нуна.
Он протянул руку и резким движением сдёрнул рукав моего платья, обнажая руку до локтя.
Яо ахнула и прижала ладонь ко рту. Все остальные застыли — каменные изваяния, лица без выражения, только глаза выдавали их. Я перевела взгляд на свою руку. Чёрные линии всё ещё были там — ветвистые, похожие на трещины в старом фарфоре, застывшие на полпути. С того дня, как я покинула Хайлань, они не продвинулись ни на сантиметр.
— Шэнь-нун поил тебя своим лечебным зельем, — сказал наставник. — Я чувствую его силу. Она замедлила яд. Остановила его. Но не исцелила.
— Зельем? — прошептала я, глядя на свою руку так, будто видела её впервые. — Он меня ничем не поил.
Голос Шэнь И был тихим и каким-то странно бережным:
— Чай, которым он тебя поил. Помнишь? Каждый раз, когда ты садилась с ним, он наливал тебе чашку.
Я медленно перевела взгляд на И. Он смотрел на меня с тем самым выражением, которое я никак не могла разгадать — сожаление, нежность и что-то ещё. Что-то похожее на боль.