Страница 38 из 61
Я все еще не понимал, куда она клонит, и лицо мое, судя по очередной усмешке Кругловой, предельно ясно отражало отсутствие каких бы то ни было мыслей в моей голове.
— Иван Петрович, после вашей первой встречи с Викторией как вы для себя ее охарактеризовали? Можете не отвечать, я скажу сама: взбалмошная дура, до конца наивная, немного капризная. Так?
Я медленно кивнул.
— И почти все считают ее таковой, — продолжила Изольда, — за исключением единиц. Стиль такой у Вики — представлять себя окружающим эффектной женщиной с полным отсутствием мозгов. Меня ей, конечно, долго водить за нос не удалось. Я жизнь прожила и повидала разного. Однажды на мой прямой вопрос, для чего ей это, Вика пожала плечами и дала волю откровенности. Выходило, что поначалу, в молодости, она просто дурачилась таким образом, ее это забавляло, а потом... А потом утвердилась в мысли, оставить все как есть. Зачем? Сказала, что на перекрестках жизни встречаются люди не только добрые и чистые, и что если судьба сведет ее с кем-то злым и нехорошим, то у нее — у Вики — будет против этого человека хороший козырь: строя козни против нее, он не сможет реально оценить своего противника, то есть ее... Вы знаете, как она сама себя называет? Хамелеоном.
— Вспоминаю Чехова, — проворчал я.
— Нет, Иван Петрович, к чеховскому Очумелову Вика никакого отношения не имеет. Свой стиль поведения она использует исключительно для самозащиты, чтобы уберечься от хищников. Согласитесь, таковых немало в наше время.
— И эффективно использует? — холодно осведомился я. Мысль, что меня провели, как двоечника-семилетку, до сих пор не давала покоя.
— Не знаю. Этот прием — выставить себя пустышкой — она использует в качестве превентивной меры. На всякий, скажем, пожарный. Но я ни разу не слышала, чтобы у Вики появился хотя бы один враг. Их у нее нет и быть не может, потому что Вика исключительно добрый, мягкий человек.
— Однако в убийстве она все же оказалась замешана.
— Чушь собачья! — отрезала Изольда. — Чтобы Вика... А кого убили, Иван Петрович?
— Некоего Тимура Джоева. Имя вам знакомо?
Изольда наморщила лоб, отчего он стал еще ниже, чем казался ранее, и через секунду кивнула:
— Да. Вика заходила на днях, чтобы выяснить, есть ли оно в списке пассажиров. Я поискала и сообщила, каким рейсом этот человек прибыл. Ни до, ни после я о нем ничего не слышала.
Я помолчал несколько секунд и спросил:
— Вы Белецкую хорошо знаете?
— Очень хорошо. Иногда мне кажется, даже лучше, чем она сама себя знает.
— Она делится с вами секретами?
— Всегда. И если бы не разница в возрасте, мы легко смогли бы стать подружками.
— Тогда ответьте, есть ли человек, имеющий определенный зуб на Викторию?
Изольда медленно покачала головой:
— Пока я не вижу никого, кто хотел бы ей зла. А почему вы спросили?
Я вкратце пересказал историю с фужером, закончил которую словами:
— На нем обнаружены ее отпечатки.
— Отпечатки пальцев, вы имеете в виду?
— Разве на фужере можно оставить отпечатки других частей тела?
— Абсурд какой-то! — воскликнула Изольда. — Не мешала она никому. Повторюсь еще раз: чушь все это!
— Изольда Борисовна, этот Джоев. Он прилетел...
— Два дня назад, — опередила меня Изольда.
— Когда вы просматривали списки пассажиров, не бросились ли вам в глаза другие нерусские фамилии? Скажем, азербайджанские или чеченские. Может быть, выходцев из Средней Азии.
Она как-то неуверенно пожала плечами:
— Вроде не было таких. Но к чему гадать: были — не были. Сейчас найдем нужные файлы и все узнаем наверняка.
Дама бальзаковского возраста решительно придвинула к себе клавиатуру компьютера.
— Нерусские, вы говорите, — повторила она, бойко щелкая по клавишам. — Кавказ и Средняя Азия. Стало быть, украинские и белорусские отпадают автоматически?
— Как хвост у ящерицы, — подтвердил я.
— Так, присутствует Гольдфедер. Интересует?
— Вряд ли.
— Дальше — Айзек Розенблюм, США, — она подняла на меня глаза. — Наверное, тоже не то.
В знак согласия я молча кивнул.
— Клод Перье, Франция, дальше идет Молдавия, Украина и... все, Иван Петрович. Все остальные пассажиры, судя по фамилиям, русские аж в десятом колене.
— А другие рейсы за тот день не смогли бы вы просмотреть? Это важно, Изольда Борисовна, поверьте...
...Приблизительно через час совершенно бесплодных поисков Круглова с видом обессилевшей откинулась на спинку стула.
— Ничем не могу вас порадовать, — она устало вздохнула. — Ни чеченских фамилий, ни афганских, ни африканских. Ничего. Я просмотрела все рейсы, отовсюду, не только из Москвы, но... — она с горестным видом развела руками. — Так что уж не обессудьте.
— Спасибо вам, — я поднялся. — И извините, что отнял у вас время.
Она по-свойски махнула рукой:
— Да какое там! Для хорошего человека чего не сделаешь, а Вика — она настоящий товарищ. Вы скоро ее увидите?
— Возможно, даже сегодня. Передать ей что-нибудь?
— Да. Скажите, что я за нее болею. Всем сердцем, Иван Петрович.
Уже находясь у двери, я услышал:
— Подождите-ка! Я только сейчас вспомнила: в тот день был еще один самолет, не пассажирский. Военный транспорт из Чечни, с нашим ОМОНом.
— Когда он приземлился?
— В тринадцать-пятнадцать, сразу после московского рейса. Только вряд ли вам это чем-нибудь поможет: военные не берут на борт левых пассажиров.
— Как знать, Изольда Борисовна, — я еле заметно пожал плечами. — Но все равно — спасибо...
Я вставил ключ в замок зажигания, в кармане запищал телефон.
— Здравствуйте, Иван Петрович, — услышал я знакомый голос. — Наталья Брагина беспокоит. У меня новость, но я не хотела бы по телефону. Вы сможете подъехать прямо сейчас?
— Новость как-то связана с делом вашей хозяйки?
— Мне трудно судить. Давайте я при встрече все расскажу, а вы уж сами будете решать: связана она или не связана.
ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ
Брагину я нашел в столовой — этакой кают-компании, где служащие обедали и устраивали торжества по случаю очередного праздника. В комнате было чисто и аккуратно, цветов, как ни странно, — минимум.
Наталья сидела за столом, покрытым белоснежной скатертью, пила чай с абрикосовым вареньем. Я поздоровался, пристроился у краешка стола; от предложенного угощения отказался.
— Что стряслось, Наталья Николаевна? — спросил я.