Страница 24 из 61
Там я ничего существенного для себя не обнаружил. Стол был абсолютно пуст, на полочках старого буфета стояла кое-какая посуда. Я тяжко вздохнул и направился в ванную с твердым намерением изучить содержимое помойного ведра. Хотя заранее был почти уверен, что затея эта никудышная.
Я открыл дверь в ванную, щелкнул выключателем. Первым, что мне бросилось в глаза, оказалась двухсотлитровая железная бочка, стоявшая там, куда обычно устанавливают стиральные машины. Что она здесь делала, одному Богу известно, но факт оставался фактом — почти новая емкость из-под желтой нитрокраски находилась прямо передо мной. Верх ее был аккуратно удален при помощи, скорее всего, зубила — заусенцы, острые, как зубья пилы, загнуты внутрь так, чтобы нельзя было порезаться. Я усмехнулся и хотел уже сделать шаг вперед, в тесное помещение ванной, когда на лестничной площадке раздались приглушенные мужские голоса. Я автоматически погасил в ванной свет и в следующую секунду услышал скрежет вставляемого в замок ключа.
Представьте себе мое состояние в тот момент. Через несколько секунд частный детектив Панин будет застигнут на месте преступления. Взят, что называется, с поличным. Даже если на меня не повесят соучастие в убийстве, то лицензии своей я лишусь в два счета. Это — как железом по стеклу.
Я уже почти осязал себя безработным. Я видел, как Иван Петрович Панин тонет в ворохе докладных и объяснительных записок. Но у каждого утопающего в самый последний момент всегда находится своя соломинка, за которую несчастный может ухватиться. Нашлась таковая и у меня. Ею стала та самая двухсотлитровая бочка.
Осторожно, стараясь не греметь каблуками о стенки емкости, я залез в нее и присел, насколько позволял объем сосуда. К сожалению, он не позволил мне исчезнуть там полностью, голова моя оставалась на поверхности. Я отвернул лицо от двери, лелея тщедушную надежду, что черные волосы и воротник черной куртки останутся незамеченными, если непрошеные гости не станут включать в ванной свет. Но события никогда не разворачиваются так, как хотелось бы их участникам.
Дверь открылась, в прихожую вошли двое. Переговаривались негромко, почти шепотом.
— А печать-то с двери сорвана, — сказал один.
— Да мелюзга местная балуется, поди. Прямо у порога ее бросили, когда сорвали... Слушай, а чего мы сюда приперлись? Что нам здесь делать?
— Сам не знаю. Так зашли, обстановку разведать. Может, наткнемся на что-то, что менты пропустили.
— Держи карман шире! Чтобы менты пропустили что-нибудь. Включи-ка лучше свет.
— Нельзя. С улицы соседи могут увидеть, а они знают, что квартира опечатана. Лучше спичкой посвети.
Послышалось чирканье спички, затем я услышал:
— Вот, блин, последнюю спичку запорол! У тебя зажигалка есть?
— Держи. Коробок не выбрасывай, на нем — адрес.
— Плевать. Мне этот адрес уже не нужен. Тормозные шланги почиканы, дамочка, поди, уже на том свете...
— Не выбрасывай, говорю, его найти могут, а на нем твой почерк!
— Киношек, что ли, насмотрелся? Кто его будет искать здесь, этот коробок?! Обыск уже был, так чего ты дрожишь?..
В эту секунду я похолодел: дверь в ванную открылась. Разумеется, личности, проникшие в квартиру, к органам дознания никакого отношения не имели и, скорее всего, являлись обыкновенными бандитами. Я представил, как смогу противостоять им обоим, по пояс втиснутый в железные «гамаши». Представил и похолодел еще больше. Далее я услышал, как пустой спичечный коробок ударился о дно пустого полиэтиленового ведра.
— Кажись, попал, — сказал бандит так же шепотом. — Ну-ка, посмотрим...
Он чиркнул колесиком зажигалки, но в следующее мгновение грязно выругался в полный голос и бросился прочь из ванной.
— Уходим отсюда! — Клоп погасил зажигалку. — Быстрее, быстрее, там еще один труп, в бочку запиханный! Я затылок своими глазами видел...
И оба бандита выскочили вон. Я слышал, как, находясь уже на лестничной площадке, Клоп не переставал удивляться:
— Это как же его мусора-то проглядели, а?..
Разгибаясь в полный рост, я не знал, что мне делать: смеяться или успокаивать сердцебиение.
Я выбрался из бочки, извлек из мусорного ведра спичечную коробку и оставил пустую квартиру.
В машине я достал мобильный, набрал номер.
— Здравствуйте, Людмила Прокопьевна, — приветствовал я Рязанову. — Капитан Панин беспокоит. Вы, должно быть, помните — я заходил к вам накануне.
— Конечно, помню, — тон ее был ледяным. — Ловко же вы провели меня вчера с этим сотрудником уголовного розыска.
— Прошу меня простить, женщина хорошая. Но я побоялся, что частному детективу вы не дадите нужной информации.
— Зачем же звоните теперь? Что изменилось?
— А теперь действительно произошло убийство. Впрочем, вы и сами об этом знаете, коль в курсе относительно моей вчерашней проделки. Кто-то хочет, чтобы это убийство повесили на невиновную, и судьба этой женщины в какой-то мере зависит и от вас. Помогите, очень вас прошу.
Я услышал тяжелый вздох на том конце провода:
— Ладно, спрашивайте, что там у вас?
— Кто еще интересовался адресом, который вы мне дали?
— Никто, кроме женщины, назвавшейся женой приезжего.
— Кстати, вы не вспомнили, на какую актрису она похожа?
— Нет. Я, честно говоря, и не старалась вспомнить.
— Жаль. Значит, ни вчера, ни сегодня речь о квартире не заходила?
— Вчера — нет. А сегодня приезжал только майор Михайлов и какой-то адвокат. Крушинский, по-моему, его фамилия.
— Они вместе приезжали?
— Нет. Майор был с утра, а адвокат — под вечер.
— Какие они задавали вопросы?
— Да те же самые, что и вы задаете. И я им то же самое ответила.
— Больше никого не было?
— Нет. Сегодня мы вообще с клиентами не работали. Ночью кто-то проник внутрь и взломал пароль компьютера.
— То есть вы хотите сказать, что кто-то ознакомился с вашей базой данных?
— Да.
— А что говорят в милиции?
— Пока ничего. Негодяев ищут.
Я поблагодарил женщину, отключился от линии и отправился по адресу, который был записан на тыльной стороне спичечной коробки.
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
Я свернул с проезжей части, заехал во двор, остановился. Это был старый дом. Шестиэтажный, построенный в конце девятнадцатого века, недавно отреставрированный. Дом располагался в центре города, квартиры здесь стоили недешево.