Страница 19 из 61
— Очень просто. Давайте обменяемся визитками, — я достал свою.
На его карточке были начертаны фамилия, название адвокатской конторы и рабочие телефоны.
— Я не вижу здесь домашнего телефона, — проговорил я.
— И никогда не увидите. Я работаю только на работе, дома я привык отдыхать.
Я понимающе кивнул, про себя подумав, что с таким отношением к делу Стасик обязательно проиграет еще сорок четыре процесса.
— Сколько я вам должен заплатить? — спросил он.
— Прейскурант у секретаря, задаток — ей. Она же выпишет чек.
После его ухода у меня внутри остался неприятный осадок. Не знаю чем, но мне этот адвокатишка не понравился. Белецкая и впрямь дура набитая, коли считает, что ее Стасик сможет когда-нибудь подняться к вершинам юриспруденции. «Дома я привык отдыхать! — передразнил я его молча. — Работничек!»
Но несмотря ни на что, настроение у меня было приподнятое. Отныне мне как хотелось, так и моглось, а природную душевную щедрость свою я мог пока смело вешать на стенку. Рядом с Айвазовским.
При мысли о стене взгляд упал на картину.
«Хорошо висит, зараза ее дери!» — весело подумал я и вышел в приемную.
Любочка сидела в состоянии прострации, понуро уставившись в пол куда-то впереди себя. В ладошке она мяла мокрый от слез носовой платок.
Я осторожно коснулся ее плеча.
— Что случилось, Люба? Неужели обидел кто?
— Я вам не буду говорить, Иван Петрович. — Она шмыгнула носом. — Вы все равно не поможете.
— А ты попытайся. Ну?..
Она опять всхлипнула.
— Я иногда сочиняю. Сейчас по телефону прочитала новые стихи своему, — она запнулась, — одному своему знакомому, а он только посмеялся.
— Над стихами или над тобой?
— А в данном случае разве это не одно и то же?!
Я протянул ей сухой носовой платок. Она поблагодарила и убрала свой в сумочку.
— Печально, конечно, — посочувствовал я. — Зато на будущее тебе урок: никогда не открывай душу посторонним — кто-нибудь из них туда обязательно плюнет.
— Он не посторонний, он...
— Он посторонний, Люба. И всегда был им. Ты поймешь это совсем скоро, быть может, даже раньше, чем я думаю... Знаешь, ты бы отстегнула мне на бензин, а то бак опять сухой...
Когда я уже был у двери, Люба меня окликнула:
— Иван Петрович, а... любовь есть?
Я пожал плечами:
— Трудно ответить. Но как сказала бы Мальвина... Да, да, та самая девочка с голубыми волосами... Так вот, Мальвина бы сказала: «Любовь есть, но от нее... занозы, блин!»
И не дожидаясь, пока Любочка выскажет все, что она обо мне думает, я захлопнул дверь.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ[1]
Штаб-квартира Клопа — кафе «Диалог влюбленных» — находилась в получасе езды от моего офиса и располагалась в цоколе старого двухэтажного здания, построенного еще при Николае Втором. У входа в заведение я увидел новенький джип бандита.
Обстановка в подвальчике побуждала к откровениям. Интимный полумрак небольшого зала едва растворяли лишь светильники в кабинках, выполненные в виде бронзовых канделябров. Ярко освещена была только стойка бара в дальнем углу, темная полировка которой резко контрастировала со сверкающими фужерами из тонкого стекла и огромным количеством бутылок разномастной выпивки на витрине.
Бармен — субтильный паренек в униформе (белая рубашка, черный жилет и галстук-бабочка) — занимался своим привычным делом: протирал бокалы. Я подошел к стойке, два вопросительных знака в его глазах забрезжили слабым бесстрастным огнем.
— Клоп нужен, — объяснил я.
— А вы кто? — Голос его прекрасно гармонировал с зализанными назад черными волосами.
— Сказал бы я тебе, да руки марать неохота. Ну?..
— Я... я сейчас милицию вызову! — Паренек побледнел в тон своей рубашке.
— И получишь от Клопа по шее. А я тебе еще и на лак для волос сэкономлю — побрею наголо. Так будем сотрудничать?
— А вы к-кто?
— Ты меня достал, дружок, — я, сделав зверское лицо, сунул руку под куртку.
— Он... он там, в задней комнате. Они сейчас все там, — бармен махнул на дверь позади себя.
Я вытащил руку.
— Что ж, у парфюмерных магазинов клиентов не убавилось. Мажься дальше. Счастливчик...
Клоп находился в тесной комнате в окружении уже знакомых мне личностей. Он сидел за столом, с носом, залепленным широким пластырем, и раскуривал папиросу; я мгновенно уловил специфический запах тлеющих листьев конопли. Все присутствующие разом уставились на вошедшего в удивленном молчании.
Клоп тонкой струйкой медленно выпустил дым изо рта.
— Ты зачем здесь, мусор? — спросил он.
— Пришла моя очередь вопросы задавать. — Я присел на стул напротив. — Пообщаемся?
— Так же, как в твоем офисе? Давай. Только учти, там тебе стены помогали, а здесь надеяться не на что. Ну так что, приступим? — Он усмехнулся.
Я поочередно оглядел его гориллушек. Выглядели они не ахти (впрочем, после разминки в «Надежде» все мы здесь выглядели не ахти), но вид их ясно давал понять, что они тотчас готовы броситься на меня и разорвать в клочья. Была бы только команда «фас!».
— Я разговаривать сюда пришел, Клоп. Пусть они выйдут.
— У меня от братвы секретов нет. Говори при всех.
— Секреты у тебя появятся прямо сейчас. Убери их, я сказал!
— Подождите в зале, пацаны. — Клоп нехотя махнул рукой и, когда все вышли, повернулся ко мне: — Ну?
— Кто поручил тебе пустить хвоста за Белецкой?
— Ты что, Панин, дурак? Думаешь, я возьму вот так запросто и все тебе выложу, кретин?
— Сейчас не в твоих интересах ломать из себя пахана высокого. Убийство произошло, дело не шуточное...
— Подумаешь, убийство! Ты докажи сначала, что это я убил. Ты много смог из меня вынуть пять лет назад? Ни хрена не смог тогда, не сможешь и сейчас.
— Знаешь, что я скажу тебе, Хлопоненко? С сего момента ты будешь подозреваемым номер один. И я приложу все силы для того, чтобы тебя снова упаковали в кандалы. Будь здоров, каторжанин!
Я прошел через весь зал, где за одним из столиков сидели подручные бандита, и, остановившись у выхода, оглянулся.
— Один вопрос, пацаны, — сказал я, оглядывая компанию. — Когда братва на джипах, шлюхи визжат?
Пока они обдумывали сказанное, я успел не торопясь выйти на улицу, сесть в свою «старушку» и тронуться с места...