Искатель, 2011 №6

Симпатичное? Дэниел терпеть не мог это слово, слишком общее по смыслу, чтобы им можно было обозначить что-то конкретное, принадлежащее только одному и никому больше...

— Неподалеку, на пол пути к Нортхемптону, — сообщил он, — есть женский монастырь. Старинный, восемнадцатого века.

— Вот как? — вежливо сказала Кэрри, сделав попытку подняться с пуфика и в очередной раз ее оставив.

— Конечно, — быстро заговорил Дэниел, он видел, как Кэрри боролась с пуфиком, и понимал, что нужно торопиться, — монастырь не имеет никакого отношения к истории физики, но...

То, что он собирался сказать, составляло, вообще говоря, семейную тайну.

— Прадед, — сказал Дэниел, — в последние недели жизни посещал монастырь. А в тот день вернулся... бабушка рассказывала, а потом я прочитал... вернулся сам не свой, повторял все время «Изабель, Изабель», никто его не понимал, потому что в роду у него никакой Изабель не было, прабабку звали Мелани, бабушку — Лайза, тетушку мою — Бетти. Но прадед повторял это имя, у него начался жар, бабушка послала за доктором, но Джон заперся в комнате и никого не впускал. Под вечер, когда бабушка пригрозила, что позовет плотника и тот выломает дверь, он наконец вышел, и бабушка была поражена перемене, произошедшей с ним за эти часы. Он будто потерял половину волос и вообще сморщился. Был высокий, статный мужчина, а из комнаты вышел согбенный старичок, только голос остался прежним. Бабушка хотела помочь Джону сесть, но он отказался. Дальше странно. Бабушка рассказывала... согласитесь, к истории физики это имеет какое-то отношение... рассказывала эту историю в двух вариантах, и я до сих пор не знаю, какой правдив. По одной версии, прадед сел у окна, молча смотрел на дальние холмы — монастырь, кстати, за ними и расположен, — а потом произнес единственную фразу: «И увидит все». Покачнулся и стал падать со стула. Бабушка его подхватила, а доктор — он еще не ушел, пил чай на первом этаже — поднялся на крик, но ему осталось только констатировать смерть. Инфаркт. Но довольно часто и почему-то — это не я, а моя тетушка Бетти отметила — в дни полнолуния бабушка вспоминала совершенно иначе. То есть финал был тот же... прадед падает со стула, инфаркт. Но до того... Он и не думал закрываться в комнате, был возбужден сверх меры, говорил, что встретил свою судьбу, понял то, чего не мог понять много лет, теперь он напишет совсем другую книгу, не ту, что начал... и все в таком роде. Бабушка говорила с ним, а он будто не слышал. После ужина, к которому не притронулся, сел на стул у окна, солнце как раз заходило за холмы... посидел минуту и... Всё.

Кэрри слушала внимательно, понимая уже, что интуиция ее не обманула и сейчас перед ней откроется... уже открывается... загадка, связанная не только с именем Данна, но и с ее личной жизнью, хотя как это могло совместиться, она не имела ни малейшего представления.

— А что доктор? — спросила она. — Я хочу сказать: в первом варианте ваша бабушка вызвала доктора, а во втором нет. Доктор мог бы подтвердить, какой из рассказов соответствует истине.

— Она вызвала Хашема в обоих случаях, — удрученно сказал Дэниел. — Во втором потому, что у Джона, как ей показалось, был жар.

— Но доктор, — упрямо продолжала Кэрри, — мог сказать, запирался ли мистер Данн в своей комнате.

Дэниел покачал головой.

— Хашем не поднимался наверх, пока его не позвали и он не констатировал смерть.

— Но вы сказали, что в первом случае мистер Данн превратился в старика...

— В обоих, — печально проговорил Дэниел. — Возможно, это лишь семейная легенда, а у Хашема не спросишь, он умер от рака полтора года спустя.

— В его бумагах должно было быть заключение.

— В заключении сказано, что смерть последовала от обширного разрыва задней стенки миокарда, и ничего о том, как выглядел прадед.

— А на похороны пришли... — Кэрри замолчала.

— Вот именно, — кивнул Дэниел. — Хоронили деда в Бенбери, бабушка не поехала. А я туда ни разу не ездил.

— Вам не было интересно? — поразилась Кэрри.

— А вам? То есть я хочу сказать... вас заинтересовала эта семейная легенда? Для истории физики?

— И вы не поехали в монастырь, чтобы узнать, что там делал Джон Данн?

— Когда умер прадед, — мягко сказал Дэниел, — я еще не появился на свет. Историю эту бабушка рассказала в первый раз, когда мне было семь. Бабушка умерла в позапрошлом году. Маму эта история не интересовала никогда. У нее сейчас второй муж, живут они в Манчестере... впрочем, неважно.

— Бабушка сама не пробовала...

— Нет. У меня сложилось впечатление, что ей было не очень интересно. Потому она и вспоминала две истории, что не очень-то о них думала.

— Вам это не кажется странным?

— Кажется, — с готовностью согласился Дэниел. — Раза два или три я действительно собирался съездить в монастырь, но всякий раз что-то мешало, не помню что. Впрочем, не скажу, что очень и хотел. Когда умер отец, а магазин все годы был фактически на нем, я занял его место. Мама вышла замуж и... это я уже говорил. Магазин отнимает много времени, вот что я хочу сказать.

— Не похоже, что у вас много покупателей, — пробормотала Кэрри. Они беседовали уже почти час, и дверной звонок ни разу не тренькнул.

— Я повесил табличку «Закрыто», — улыбнулся Дэниел, — когда ходил наливать кофе.

— Вы думаете, — спросила Кэрри, — мистер Данн узнал в монастыре нечто такое, что так сильно на него повлияло?

Дэниел пожал плечами. «Разве это не очевидно?» — спросил он взглядом.

— Изабель, — сказала Кэрри. — Может, в монастыре была такая монахиня?

— Была, — кивнул Дэниел. — Это не составляет тайны, потому что о Изабель, как я потом выяснил, прадед писал в своих дневниках.

— Дневники? — переспросила Кэрри, ощутив волнение исследователя, случайно (случайно ли? или интуиция привела ее в нужное место в нужное время?) обнаружившего документ, способный повлиять на исторические оценки и сложившиеся мнения.

— Ну... — протянул Дэниел. — Это скорее отрывочные записи. Прадед говорил о книге. Может, это наметки. Понять толком, о чем речь, никто не смог. Бабушка, по-моему, некоторые листы выбросила, может, там было что-то личное...

— Почему вы так думаете?