Страница 16 из 61
А потом зачастил ко мне в контору один местный мужичок со станции. Шишка там у них какая-то, в пассажирских перевозках. Зашел он грузовик попросить, контейнер ему надо было вывезти, а потом еще стал забегать и возле Розы крутиться. Короче, глаз на нее положил. Вот тут я и напрягся. Ревность не ревность, но не понравилось мне это сильно, что он вокруг Розы ошивается.
Тогда-то я и понял, что не только работоспособность меня в этой странной девушке привлекает. Но ведь и объяснимо — дело молодое. Можно сказать, естественное. Симпатичная девица под носом торчит, а я не из евнухов. Однажды засиделся на работе допоздна, дома никто не ждет, холостяк, и решил Розу в ресторан на ужин пригласить. А она вроде как испугалась. Смотрит своими глазищами (очки почему-то вечерами снимала) и спрашивает:
— Артур Степанович, я что, плохо работаю?
— А при чем тут работа? Наоборот, молодец. Хорошо справляешься. Вот я тебе и предлагаю — пойдем, отвлечешься хоть от трудов праведных. Покормлю тебя заодно. И прекрати меня по отчеству называть, сколько раз уже просил.
Наклонила она голову, глаза в сторону:
— Артур Степанович, извините, Артур. Можно, я не пойду с вами?
Голос такой — чуть не плачет. Постоял я возле ее стола, как дурак, развернулся и отчалил несолоно хлебавши. Ничего понять не могу, ни в ней, ни в себе. Но на душе муторно — скребет все. Забрел в ближайшее кафе, проторчал там до закрытия, вылакал в одиночку бутылку водки. Вышел на улицу, время — второй час ночи. Ночь теплая, ясная, на небе звезды мерцают, луна огромная, как тещин блин, маслом намазанный. Офигенный антураж для молодого и пьяного парня, чтобы поискать приключений. И стукнуло мне тут чего-то в голову — пройти мимо своей конторы.
Вернулся к железнодорожной станции, к терминалу. А две комнаты мои, те, что я под офис арендовал, на втором этаже находились. Смотрю — окна темные. Но одно, там, где общая комната, распахнуто. И чудится мне, что стоит у окна Роза, обнаженная, и зовет меня негромко: «Артур, иди ко мне». Торкает мне опять и в голову, и во все места сразу. Я на проходную, охраннику киваю:
— Надо же, назавтра встречу клиенту в центре назначил, а документы забыл прихватить.
И чуть ли не рысью по лестнице на второй этаж. Дверь заперта. Открываю ключом, включаю свет. Вижу — Роза лежит на диванчике. Как положено: и простыня есть, и покрывало, и даже подушка надувная, резиновая. Ах, думаю, проказница, разыграть меня решила! Прохожу, сажусь на диван и в возбуждении стягиваю с Розы покрывало. А на ней — ничего, голышом. Соображаю, хотя и пьяный: вот и сбылось мое наваждение.
Роза, будто спросонок, присела, ноги в коленках согнула и покрывало на себя тянет. А я на себя тащу и понимаю, что еще чуток — и наброшусь на нее. Тут она отпустила покрывало и говорит мне своим хриплым голоском. Вроде и жалобно, но одновременно как бы и с угрозой:
— Артур, прошу тебя, лучше уйди.
— Как — уйди?! Только что звала, а теперь — уйди?
— Не звала я тебя, спьяну померещилось. Уходи, прошу. Нельзя меня трогать сейчас.
Но мне-то уже кровь в голову ударила, возбудился. Куда ты, думаю, денешься, фифа модельная?
— Роза, — говорю, — я тебя хочу.
Ну и, начинаю всякую чушь нести, которую обычно все пьяные мужики в таких случаях молотят. Мол, я без тебя жить не могу, давно тебя люблю, и нет у меня никого, и жениться на тебе готов... А сам рукой ее за колени лапаю. Она одну ладонь вперед выставила с ноготками фиолетовыми и снова просит. Даже не столько просит, сколько хрипит уже:
— Уйди, Артур, умоляю тебя. Не трогай меня сейчас.
Но у меня тормоза уже полностью отказали. Схватил я ее за второе колено и попытался ей ноги раздвинуть. А она как взвизгнет и соскакивает с дивана на пол. Хотел и я было дернуться за ней — и одеревенел. Разом не до ее модельных красот стало. Глаза-то у моей тихони-Розы красным цветом горят, рот ощерился, и оттуда сверху, по бокам, два та-а-аких острых клыка торчат. И еще шипит, красавица, как разъяренная пантера. Правда, я пантер только по телевизору видел, но в тот миг так и подумал: пантера.
Врубаюсь, что сейчас накинется она на меня и будет что-то страшное. Но ноги отнялись, не могу встать, а к горлу удушье подкатило. И рванул я тогда от ужаса на груди рубашку, она у меня на кнопочках застегивалась. А под рубашкой я всегда серебряный крестик носил, бабушкино наследство.
Смотрит Роза на крестик, изо рта слюна брызжет, ногами так, поочередно, по полу шаркает, а тело изгибается, будто ломает ее всю. И снова хрипит, а голос-то уже и нечеловеческий, как из преисподней:
— Уходи, Артур, а-р-х-хр.
«Господи, — думаю, — спаси мя грешного». И как только слова эти про себя произнес, словно ветром меня с дивана сдуло. Бросился к открытому окну и сиганул оттуда со второго этажа...
Потом полный провал в памяти. Очнулся под утро на набережной. Видимо, бродил всю ночь. Стою над рекой и не знаю, как поступить. Такое ощущение, что кошмар приснился. Самому не верится. Добрел до терминала, а вовнутрь заходить боюсь. Дождался, когда уже день рабочий начался. Смотрю, мой диспетчер чапает. Вечно он на работу опаздывал. Я с ним поздоровался как ни в чем не бывало, и мы направились с ним вдвоем в офис. Заходим в комнату, а там никого. Все чистенько, на диване ничего, никаких простынь. И Розы нет.
Сел я за ее стол. Все документы на месте, полный порядок. Открыл книгу приказов, а там листок лежит, а на нем лишь десяток слов: «Прости, Артур. Ты очень мне помог. Я не хотела». И точка.
Кое-как промаялся несколько дней. Мне бы все забыть и выбросить поскорей из памяти. Но куда там! Как спать ложусь, всю ночь напролет один кошмар снится: будто зовет Роза меня к себе, а я ищу ее в темной комнате и не могу найти. Только какие-то звериные морды по углам красными глазами сверкают и клыки скалят. Я кричу и просыпаюсь в ужасе... Хочется увидеть Розу — мочи нет! И снова то же чувство, что и при первой встрече с ней: чувство человека, стоящего на краю пропасти. Голова кружится от страха, и все равно невыносимо тянет сделать шаг. Кажется, это называется «зов бездны».
Я не знал, где искать Розу. Даже не представлял, куда она могла спрятаться. Судя по тому, что она ночевала в офисе, ей некуда было идти. И тут я вспомнил про ее ухажера из пассажирских перевозок. Шанс почти никакой, но утопающий хватается и за соломинку. Побрел я вечером на станцию. И вдруг вижу, выползает из здания этот хмырь, и моя Роза с ним. И идут они к «отстойнику». Ну, туда, куда пассажирские составы отгоняют, на уборку и прочее.