Страница 4 из 97
— Только не затягивай слишком туго, я еще слаба, — предупредила я, когда Дарья ловким движением обернула эту пыточную конструкцию вокруг моей талии.
— Как прикажете-с, барышня, — отозвалась служанка, и в следующее мгновение из моих легких разом выбило весь воздух.
Я охнула, хватаясь за край туалетного столика. Ребра безжалостно сдавило, грудь приподнялась, образовав соблазнительную, но совершенно некомфортную ложбинку. Дышать приходилось коротко и часто, ключицами.
— Даша.. — прохрипела я. — Ослабь. Я же просила.
— Так я ж и не тянула почитай, Анна Александровна! — испуганно пискнула девка, чуть ослабляя шнуровку. — Вы ж всегда велели до шестнадцати дюймов тянуть, чтоб талия рюмочкой была. А сейчас почитай восемнадцать оставила!
Восемнадцать дюймов. Это чуть больше сорока пяти сантиметров. Я содрогнулась, представив, как эта хрупкая девочка добровольно калечила свои внутренние органы ради придворной моды.
— Оставь двадцать, — безапелляционно заявила я. — Если я снова упаду в обморок от нехватки кислорода, лекарь тебе голову оторвет.
Дальше последовали фижмы — специальные подушечки и каркасы на бедра, чтобы придать юбке нужный колоколообразный силуэт. И только потом — само платье. Тяжелое, шуршащее, оно легло на мои плечи броней.
Когда процесс одевания, занявший почти час, был завершен, Дарья подвела меня к большому зеркалу-псише.
Я смотрела на себя и не верила своим глазам. Из зеркала на меня взирала не современная москвичка Алиса, вечно спешащая на объекты в джинсах и кроссовках. На меня смотрела истинная аристократка. Холодная, величественная, недосягаемая. Голубой шелк подчеркивал невероятный цвет глаз, делая их ярче, глубже. Корсет, хоть и мешал дышать, выпрямил спину, заставляя держать идеальную осанку и гордо вскинуть подбородок.
Я медленно подняла руку, поправив кружево на глубоком декольте, открывающем ровно столько, чтобы свести мужчину с ума, но не перейти грань приличий. В этом времени женщина была закована в условности, как в этот самый корсет. Но вместе с тем, она владела мощнейшим оружием — красотой, интригой, слабостью, за которой скрывалась стальная воля.
Я улыбнулась своему отражению. Улыбка получилась хищной, знающей.
Дверь в спальню тихонько приоткрылась, и на пороге появилась пожилая, дородная женщина в темном платье — видимо, старшая горничная или дуэнья.
— Ваше Сиятельство, — она низко присела в реверансе, с изумлением глядя на мой цветущий вид. — Слава Всевышнему, вы на ногах.
— В чем дело, Прасковья? — имя само сорвалось с языка, услужливо подброшенное памятью тела.
— Посыльный от Ее Императорского Величества, — женщина благоговейно понизила голос. — Государыня извещена о вашем чудесном исцелении. Завтра пополудни она ожидает вас в своих личных покоях.
Мое сердце сделало кульбит и замерло. Екатерина Вторая. Великая. Самая могущественная женщина Империи. И завтра мне предстоит смотреть ей в глаза и доказывать, что я — это я. Вернее, что я — это Анна.
Я расправила плечи, чувствуя, как корсет врезается в ребра, и медленно кивнула.
— Передай посыльному, что я буду.
Слабость ушла. Настало время учиться играть по-крупному в самом опасном казино мира — при дворе Российской Империи. И ставкой в этой игре будет моя жизнь.