Страница 50 из 59
А Джосс с Дианой оставались еще некоторое время на танцах, а затем поехали к Джоссу домой. Чего уж тут было таиться, если сам муж благословил их союз. Впрочем, наши герои к тому времени были веселы счастливы и полны планов на будущее.
Они не стали терять время, а быстро прошли в спальню Джосса. Ночевавший в соседней комнате любовник Алисы Лицци Лизард сообщил на суде, что слышал из спальни их страстные голоса. Любовные шумы продолжались примерно до половины третьего, после чего любовники вышли из комнаты, и тут их перехватил Лицци, которому не спалось и которого раздирало любопытство — как прошел вечер с мужем?
Вот тогда-то Джосс сказал, что все кончилось миром, хотя его смутила преувеличенная любезность Бротона.
Джосс сказал Лицци, что скоро возвратится — только отвезет домой Диану. У них с Бротоном была договоренность, что в ближайшие дни, пока не будут решены все имущественные вопросы, Диана останется в старом доме. Диана не возражала. Ей было удобнее оставаться у себя — привычные горничные, привычный повар, да и все туалеты и вещи под рукой. А в новом доме Джосса все надо было устраивать на пустом месте.
Горничная Дианы, Уилкс, которая, разумеется, не спала, ожидая госпожу, сказала, что мистер Эрролл привез Диану в два тридцать. Их встретила Джун Соме, которая также еще не ложилась. Диана поднялась наверх с Джун, им было о чем посплетничать, а Уилкс предложила Джоссу виски. Джосс пошутил:
— Ты же знаешь, что я не прикасаюсь к виски!
Это была смешная шутка, потому что Джосс любил виски и нередко управлял машиной будучи нетрезвым.
Затем Джосс вынул из «Бьюика» шкатулку с драгоценностями Дианы, и Уилкс понесла ее наверх. Видно, Диана сняла драгоценности еще в спальне Джосса.
Уилкс не слышала, как Джосс уехал. Бротон не спускался встретить его. В последний раз Бротона видела Джун, когда она попросила его принести ей хины — у нее начинался приступ малярии. То есть в два часа.
Джосс уехал, и дом постепенно утих. Диана расцеловалась с Джун и сказала, что у нее глаза слипаются. Она ушла, это было около трех. Джун не спалось, ее знобило, и в половине четвертого к ней постучал Бротон и спросил, как она себя чувствует и не надо ли ей чего-нибудь еще.
К этому времени Джосс был мертв уже около часа. А следователю показалось странным, что Бротон не вышел к жене и ее любовнику, а через час вспомнил о болезни Джун.
Отношения Бротона и хорошенькой добродушной Джун остались вне внимания суда, хотя многие утверждали, что Джун спала с Бротоном.
Но кто разберется в отношениях этих людей, в пародии на какой-то неизданный роман Фицджеральда.
Все эти люди доживали свой короткий век, и с началом войны он подошел к концу. Может, предчувствуя свой закат, эти мотыльки так суетливо кружились вокруг огня.
Во время следствия в Найроби (а дело взяла на себя столичная полиция) высказывались разные предположения, так как в колонии было немало мужей, поклявшихся разделаться с Джоссом. В их числе был и столичный мэр. Но в большинстве своем эти мужья уже пережили ревность и позор — убивают или сразу, или никогда.
А вот мистер Бротон сразу оказался в центре внимания полиции.
Все в его поведении указывало на него, как возможного убийцу.
Пока в полиции совещались по поводу убийства, Бротон делал все, чтобы подозрения против него стали еще более весомыми.
Прежде всего он отправился в Найроби и зарезервировал два билета на пароход в Коломбо. Затем вернулся к себе и велел своему главному бою Абдулле бин Ахмеду принести канистру с бензином и оставить ее на задней веранде.
Затем, как утверждал на суде прокурор, хотя никто из слуг этого не подтвердил, он заявил, что помойная яма слишком дурно пахнет и от этого разводятся навозные мухи. Он облил яму бензином и поджег. Сам он стоял некоторое время возле помойки, а когда увидел, что огонь выбрался наружу и загорелась трава, он велел Ахмеду погасить огонь. А сам ушел в дом.
На следующий день мимо его дома почему-то проходила пятнадцатилетняя Хуанита Карбери и увидела в куче обгоревшей рухляди почти новые теннисные туфли белого цвета. Ей это показалось странным, потому что старые туфли в Кении всегда отдавали слугам. Зачем же выбрасывать еще приличную обувь?
Об этом Хуанита рассказала своему дяде, который сообщил в полицию суперинтенданту Артуру Поппи, который был назначен расследовать убийство.
Когда суперинтендант узнал о туфлях, он сразу отправился на задний двор к Бротону, но никаких туфель не обнаружил. Что и неудивительно. Их мог забрать любой, тем более что для негров они представляли ценность.
Мистер Поппи был этим огорчен, потому что при собственном обследовании автомобиля Джосса он хотел сравнить следы мела, которым было принято чистить белые теннисные туфли. Зато в обгоревших тряпках был найден клочок носка для гольфа со следами крови. Бротон утверждал, что никогда в жизни таких носков у него не было.
Впоследствии, через много лет, известная в Долине красотка Паула Лонг утверждала, что именно такие носки у Бротона были, и даже показала Джеймсу Фоксу фотографию, на которой Бротон был в таких носках. Правда, на маленькой фотографии разобрать, те ли это носки, было нелегко. Но полиции она эту фотографию не показала.
Когда полиция дала понять, что подозревает в убийстве именно Бротона, то классовый инстинкт жителей Счастливой Долины заставил их объединиться на защиту «своих». К примеру, Джун Соме не скрывала от друзей, что как только она узнала о смерти Эрролла, то тут же бросилась к нему домой, отыскала там в укромном месте пачку любовных писем Дианы и отвезла к себе, чтобы полиция их не нашла.
Почему она сразу не отдала письма Диане, непонятно. Дальнейшая судьба писем неизвестна.
Когда суперинтендант Поппи попросил Бротона представить ему сертификаты на оружие, которым он имел право владеть, Джок отдал ему пачку сертификатов и среди них сертификат на пистолет калибром 32 мм. Когда же полицейский попросил его предъявить пистолет, Бротон сообщил, что он, вместе с другим пистолетом, был похищен из его дома 21 января — за два дня до убийства.
Мистер Поппи отправился тогда на ферму Сомсов, где был тир. В том тире, как было известно, Бротон и Диана стреляли в цель из пистолетов, которые привозили с собой.
С помощью Сомса полиция собрала множество различных пуль и отсортировала те, что могли быть выпущены из украденного пистолета Бротона.
Пули были отправлены в криминалистическую лабораторию в Найроби.
А как же Диана?