Страница 45 из 59
Чем смог пленить такую красавицу этот человек, совершенно непонятно. Внешне он не вызывал никакого доверия, не говоря уж о симпатии. Такие типы играли негодяев в сентиментальных кинодрамах. Он был невысокого роста, худой и сутулый, большой крючковатый нос нависал домиком над усами, обрамлявшими рот со всегда опущенными углами губ. Глаза у него были черными, волосы на голове остались лишь на темени и затылке, к тому же Джок в последнее время их красил, отчего они отсвечивали зеленью, как крылья майского жука.
Я видел его фотографию. Он был снят на свадьбе дочери в 1938 году — вполне миловидная дочь (впрочем, нельзя быть в этом уверенным до конца, потому что ее лицо скрыто под вуалью), кажется, на голову выше отца, который поправляет ей сзади юбку, а в другой руке держит перевернутый цилиндр, словно просит милостыню.
Бротон сделал предложение Диане и получил согласие.
Бротон согласился на странное условие, которое поставила красавица: если она полюбит человека моложе его, то Бротон не только соглашается на развод, но и обязуется пожизненно платить Диане 5000 фунтов стерлингов ежегодно. А ведь в то время фунт был по крайней мере вдесятеро дороже, чем сегодня.
Вернее всего, Диана соблазнилась на деньги, на сказочное состояние Бротона, которого не существовало. Возможно, Бротон скрыл от нее, что находился в то время под судом из-за этих проклятых тридцати тысяч акров, принадлежавших племянникам.
А вот дальнейшие шаги Бротона, желавшего обеспечить себе любовь Дианы, были по крайней мере странными.
Он обратился к Хью Дикинсону, безнадежно и давно влюбленному в Диану, чтобы тот помог ему в следующем. Хью должен был украсть из отделения для перчаток автомобиля Дианы ее драгоценности. Да, именно там она якобы возила с собой все бриллианты. Сделать это надо было в Южной Франции, куда Джок повез Диану в предсвадебное путешествие. И Хью отправился вместе с молодоженами. Затем Диана обратилась в страховую компанию и потребовала возмещения. Компания отнеслась к той истории без доверия, но доказать подлог никто не смог, и как раз перед отъездом в Кению Диана получила от страховщиков 12 тысяч фунтов за жемчужное ожерелье, которое обошлось Бротону в 6000 фунтов.
Но на этом Джок не остановился.
Успех подействовал на него возбуждающе.
Он заявил Хью Дикинсону, что намерен сообщить в полицию, что жемчуг украден именно им. И когда Хью испугался, то предложил ему новую авантюру: ограбить свое собственное родовое поместье, а именно утащить оттуда полотна Гейнсборо и Констебля, которые висели в столовой Доддинггона.
Ночью Дикинсон забрался в пустой дом — Джок отпустил сторожа и садовника, а сам с Дианой ждал вестей в Лондоне, в клубе «400», у всех на виду. Дикинсон снял оба полотна, спустился с ними по приставной лестнице в парк, затем прошел на задний двор, где облил полотна керосином, оставленным для него хозяином.
Молодого человека вовсе не волновало то, что он уничтожает великие картины. Главное было точно выполнить приказ Джока — от картин не должно остаться и следа, иначе есть опасность, что их вернут владельцу и придется расстаться со страховой премией.
Толи керосин оказался недостаточно горючим, то ли нервы подвели Дикинсона, но полотна не желали сгорать дотла.
Наступал рассвет — в любой момент его костер могли заметить из деревни. В отчаянии Хью затоптал огонь, привязал картины к приставной лестнице, которой пользовался, чтобы влезть в дом, умудрился привязать к ней железную трубу и выбросил с мостика в омут.
Хью признался в своих и Джока грехах лишь через много лет Джеймсу Фоксу. И подтверждением его словам служит история, не получившая в свое время объяснения: уже после смерти Джока в парке Доддингтона рыли канаву и случайно рабочие выкопали возле бывшей клумбы коробку из-под ботинок, в которой обнаружилось жемчужное ожерелье, за которое Джок получил 12 тысяч фунтов. Значит, Джок был дьявольски осторожен. Ведь казалось бы — разбери ожерелье по жемчужинам и торгуй ими на здоровье. Джок же удовлетворился двенадцатью тысячами — и ни пенсом больше!
Впрочем, неизвестно, кто организовал похищение, вернее, два похищения. Кто заставил несчастного Хью Дикинсона рисковать честью, репутацией и даже жизнью, чтобы выполнить волю... Только ли волю Джока, как он сам признавался в старости?
Я не имею морального права обвинять прекрасную Диану, которая, возможно, еще жива. Но посудите сами — насколько эта история сомнительна.
Диана соглашается выйти замуж за жулика, который тридцатью годами старше нее. Диана соглашается на авантюру с ее жемчужным ожерельем, за которое Бротон получает колоссальную сумму денег — около 200 тысяч долларов на современные деньги; Диана якобы и не подозревает, что ее несчастный отвергнутый любовник, готовый на все ради ее благосклонности, похищает полотна из имения Джока и пытается их сжечь, а затем топит в омуте, и страховая компания вновь платит Джоку около трехсот тысяч долларов (по современному курсу). Почему все авантюры так замечательно удаются Джоку? И притом подозрение не падает на прекрасную леди Бротон?
В 1940 году, якобы спасаясь от бомбардировок Лондона фашистами и с целью взять в руки управление кофейными плантациями баронет Джок Делвс Бротон с молодой супругой, багажом и даже аэропланом переезжает в Счастливую Долину. Брак был зарегистрирован на пароходе.
Теперь пришла пора познакомиться с жертвой.
А жертвой будет 22-й граф Эрролл, которого все в Счастливой Долине звали Джоссом, а полностью — Джосселином Хеем, каковое имя он носил, пока не унаследовал в 1928 году титул и порядковый номер в родословной графов Эрроллов.
Родился Джосс в 1901 году, был изгнан из Итона в 1918-м; не успев там толком поучиться, был отдан в колледж пониже классом, откуда перекочевал на дипломатическую службу. С нее он вылетел тоже быстро, так как увел от мужа леди Идину Гордон, что случилось в 1923 году.
Осенью того же года Джосс женился на этой очаровательной леди, и они отправились в Кению, подальше от надоевшего им лондонского света, которому, судя по всему, и они изрядно надоели.
В Кении они были встречены настороженно и вскоре попали в черный список, который вела госпожа губернаторша, ввиду того, что образ жизни молодоженов совершенно не соответствовал британским нормам поведения.