Страница 35 из 57
Мне прокурор рекомендовал информацию о хищении тел не разглашать, а сам, похоже, обговорил вопрос с начальником РУВД. И правильно сделал, потому что без оперативной разработки не обойтись. Кстати, не обойтись и без возбуждения уголовного дела. Без него ни допросить процессуально, ни арестовать, ни обыскать квартиру...
— Боря, версии есть?
— Версии не деньги, всегда есть. Трупы нужны для органов.
— Версия модненькая, — возразил я не словами, а, скорее, тоном.
— Популярная, — уточнил Леденцов.
— Боря, для пересадки органов нужно сначала сделать массу анализов. А насколько я понял из материалов проверки, тела пропадали без разбора.
— Но только молодые, — еще раз уточнил опер.
С Леденцовым мне работать легко: оба боремся с преступностью, оба холостяки и оба не любим милицейские сериалы. При невысоком росте и крепком телосложении Борис походил на бочонок, наполненный золотистым вином. Не знаю, какого цвета у него глаза, но от золотисто-желтых, как луковая шелуха, волос его взгляд казался тоже рыжеватым.
— А твои версии? — спросил он.
— Секта для каких-нибудь ритуальных обрядов, тайная лаборатория для опытов, мясной корм для животных.... Пока не знаю. Боря, когда мы составим план и приступим?
— Я уже приступил.
— В смысле?
— Привез тебе работника морга. Так сказать, очевидца.
— Где он?
— В коридоре. Сейчас приглашу, а сам отбуду в райотдел.
Морг — слово мрачное, поэтому работники морга видятся людьми суровыми и страшноватыми. Но вошедший пожилой мужчина был даже франтоват: в белой рубашке и при галстуке. Сам кратко представился:
— Иноземцев Федор Иванович.
Сейчас я не допрашивал, а только брал объяснение. Вообще — то у меня начали появляться полезные приемы допроса, например, начинать разговор хотя бы с погоды, но тема украденных покойников меня уже захватила:
— Федор Иванович, чем вы заняты в морге?
— Ключ от покойницкой храню. Я числюсь комендантом. Работа на подхвате.
— Покойников не боитесь?
— Бояться надо живых. А труп — это то, что осталось от человека.
— От тела, — поправил я зряшно.
— Вот и говорю, от человека...
— От личности остается больше, чем труп, — уж совсем ни к чему сообщил я.
Опасаюсь я двух видов свидетелей: молчаливых, которые замкнуты, как стальные сейфы; и болтливых, которые извергают фразы наподобие водопадного каскада. Я резко перешел к делу:
— Федор Иванович, объясните, как из покойницкой мог исчезнуть труп.
— Вынесли.
— Как могли вынести, если металлическая дверь на замке?
— Я дал ключ.
Чем проще спросишь, тем яснее ответят. Почему-то я сразу отверг предположение, что он сделал это за деньги — слишком честно лицо и праведен взгляд. Будь тут замешаны деньги, мне бы было проще разобраться.
— Почему вы дали ключ?
— Я и в прошлом месяце тоже давал.
— И тоже без всяких документов?
— Видно же, что лица официальные, при исполнении, в комбинезонах...
— Федор Иванович, каким официальным лицам могут в два часа ночи потребоваться трупы из морга?
— Мало ли... Например, ОМОНу.
— Зачем ОМОНу трупы?
— Например, отрабатывать удары дубинками, — предположил он без шуток.
— Федор Иванович, вы их запомнили?
— В полумраке...
— На чем они приехали?
— Микроавтобус белого цвета. «Фольксваген».
— Труп упаковали?
— По общему правилу, в гроб.
— Они приехали со своим гробом? — удивился я.
— Само собой.
Нет, не само собой. Я пока не знал, какой оттенок этой истории придал гроб. Уж не забирают ли трупы для похорон? Кто? Родственники? Почему таинственно и ночью? Чтобы не платить санитарам? Неужели все-таки на органы?
— Что известно об этом трупе? — спросил я.
— Документов на него не было, заявлений от родственников не поступало, тело не опознано, привезено с дорожно-транспортного происшествия.
— А предыдущий труп?
— Бомж.
На лице коменданта прочитывалось сомнение, будто сказанному он и сам не очень-то верил. Ему нужен был психологический толчок. Я неожиданно спросил неприятно-грубым голосом:
— Темните, Федор Иванович?
— Эти ночные ребята сказали, что в понедельник еще приедут... А сбоку на машине у них птица нарисована.
Глава 5
Я тут же позвонил Леденцову. Он обрадовался, увидев в этой истории оперативную цель. Я пока еще ничего не увидел, потому что наши с ним цели слегка разнятся: ему надо поймать, а мне разобраться в сути. Например, есть ли состав преступления и как его квалифицировать.
— Сергей, заметано.
— Что заметано?
— Сяду!
— В каком смысле сядешь?
— Или лягу, — уточнил опер.
— Боря, сяду... Лягу... Говори яснее.
— Само собой, в морге. Это называется засадой.
Мы договорились встретиться в понедельник утром после этой самой засады. Но почему-то именно в понедельник возникает множество мелких и непроцессуальных забот, которых в телесериалах не покажешь и в газетах не опишешь: требовалось срочно взять у экспертов акт вскрытия, а курьер прокуратуры заболел; пришлось ехать самому. Нужно было опять-таки срочно доставить в суд вещественные доказательства — пару плотно набитых неудобных коробок, а машина прокуратуры в простое по техническим причинам. Пришлось самому везти на трамвайчике.
Вызванная повесткой старушка, важная свидетельница, явилась ко мне пьяной в хлам. Что делать? Не отправлять же бабушку в вытрезвитель?
А еще меня одолевали жалобщики, бродившие по коридору прокуратуры с разнообразными вопросами. Охрана и девочки из канцелярии направляли их ко мне, видимо, как к самому молодому, и поэтому отзывчивому. А я не мог отказать в беседе пожилому человеку, что бы он ни спрашивал. Вот и приходилось объяснять, почему лекарства мы завозим из-за рубежа; почему не арестовываем проституток; почему теперь разрешается материться; правда ли, что владельцам дорогих «лексусов» разрешается давить пенсионеров?..