Страница 12 из 63
Для Вадима и его друзей это было большой неожиданностью, так как они под прикрытием босса чувствовали себя безнаказанными, а про дело трехлетней давности давно забыли, считая его похеренным навсегда. Но они глубоко заблуждались.
Сидя на нарах отдельно от приятелей, Вадим размышлял о перипетиях судьбы, о том, почему так хорошо начавшая складываться жизнь вдруг в один момент полетела под откос. Арканов был неглупым молодым человеком, но считал себя пупом земли, любил только себя, полагая, что другие — это мелкие людишки, которые должны работать на него. Ему было мало своей должности, не хватало своей зарплаты. Он полагал, что его предназначение в другом. Он умнее других, а значит, и способен на большее, что другим не под силу. Однако в сложившейся ситуации Вадим понял, что лучше все-таки изнасилование признать. Пусть Родионов быстрей заканчивает с этим делом и передает его в суд. А начнет копать дальше — можно и под вышку залететь! «Из двух зол выбирают меньшее», — трезво рассудил сын прокурора, придя к мнению, что от «групповухи» ему не отвертеться. Поэтому он написал записку Зеленкину: «Зеленый! Всем идти в сознанку по Аникиной. В остальном «лепить горбатого». Вякнете — урою! Передай дальше. Аркан». Записка была перехвачена надзирателем и передана Родионову.
Нил Маркович, не откладывая дела в долгий ящик, поехал в городской морг к судебно-медицинскому эксперту Рудаку Павлу Николаевичу. Под тяжелыми сводами мрачного подземелья находились морозильные камеры с десятками тел усопших: умерших своей смертью, раздавленных колесами автомобиля или погибших от пули жестокого убийцы. Все «жмурики» — и взрослые, и дети, и женщины, и мужчины — были на равных в этом царстве мертвых. Посередине помещения стоял большой гладкий мраморный стол с подведенными к середине двумя кранами с горячей и холодной водой. Внизу по цементному полу проходили наклонные желоба для стока крови и воды, которые мутными потоками устремлялись вниз, в канализацию.
В углу помещения стояло несколько гробов разных размеров. Они были привезены сюда родственниками, чтобы после вскрытия забрать своих родных и близких для перевозки на кладбище. Вверху под потолком мерцали яркие люминесцентные лампы, вызывая раздражение присутствующих. В холодном воздухе стоял приторно-сладковатый запах мертвечины, крови и гнили.
По мрачному каменному гроту, как привидение, разгуливал мужчина в резиновом фартуке мясника, у которого не хватало в руках большого топора или хотя бы длинного столового ножа.
Посетитель подошел к хозяину подземелья и представился:
— Я — следователь по особо важным делам прокуратуры Саратовской области Родионов Нил Маркович, а вы, как полагаю, судебно-медицинский эксперт Рудак Павел Николаевич?
— Вы не ошиблись, товарищ, — дыхнул свежим запахом спирта потрошитель трупов, — извините, после очередного вскрытия немного принял на грудь. Чем могу быть вам полезен?
— Вы не помните дело об изнасиловании Аникиной Галины? Года три назад это было, а вы еще выезжали на место происшествия.
— Помню, конечно! Пойдемте, Нил Маркович, наверх, в мой кабинет, а то тут холодно.
Об ужасных запахах медик даже и не вспомнил: То ли он принюхался и привык, то ли принятый вовнутрь спирт начисто отбивал всякие посторонние запахи.
— Да, было такое дело. Потом его закрыли непонятно почему, — войдя в свой кабинет, сообщил эксперт.
— А не знаете, почему не проводилась биологическая экспертиза?
— Так от следователя постановление было только о назначении медицинской экспертизы по определению тяжести телесных повреждений. А биологическая экспертиза не назначалась, тоже не знаю почему. Но я на всякий пожарный случай ватные тампоны с мазками потерпевшей высушил и поместил в морозильную камеру. Образцы и сейчас находятся в целости и сохранности.
— Какой вы молодец, Павел Николаевич! Я на это и рассчитывал. Вот постановление о назначении биологической экспертизы и образцы спермы четырех человек. Постарайтесь поскорей дать заключение.
— Конечно, непременно сделаю, через недельку позвоните или оставьте свой телефон.
— Не через недельку, дорогой доктор, а как можно раньше. Дело очень серьезное, заволокиченное, а сейчас открылись новые обстоятельства, — просяще произнес следователь.
— Хорошо! Завтра же возьмусь за работу. Я, простите, на все руки от скуки. Специалистов в Саратове не хватает, поэтому я и химию и биологию на себя взял. На курсах подучился. Только за скорость... — замялся эксперт, — как бы это сказать... магарыч с вас, Нил Маркович!
— Как? — удивился следователь. — И с областной прокуратуры магарыч берете? Ну да ладно! Будет вам магарыч, — скрепя сердце, пошел против своих принципов «важняк».
— Я пошутил, — сделал ход назад специалист широкого профиля, но тут же понял, что может не увидеть, как своих ушей, заветную бутылку, и тихо добавил: — Но в каждой шутке есть доля правды.
— Усек и целое, и долю! Только ускорьте работу и дайте качественное заключение.
— Обижаете, Нил Маркович, к Рудаку еще никто и никогда претензий не имел.
Павел Николаевич не преувеличивал своих способностей. Он был специалистом высокого класса, но имел один недостаток — любил выпить, а спирта, положенного за вскрытие «жмуриков», всегда не хватало. Так ведь этот недостаток свойствен почти всем представителям судебной медицины.
Теперь необходимо было найти мужчину с собакой. «Если дать задание милиции, — подумал следователь, — то скорей всего через месяц получу отписку, что принятыми мерами розыска установить свидетеля не представилось возможным». Поэтому Нил Маркович решил взять ноги в руки и сходить к домам за пустырем, побеседовать с жителями. Вездесущие бабульки, сидящие на скамейках, лузгали семечки и перемалывали косточки всем подряд. Они знали по именам не только владельцев домашних животных, но хорошо помнили и клички всех кошек и собак, появляющихся во дворе.
Родионов по-свойски подсел к старушкам на лавочку, поговорил с ними о пенсиях и лекарствах, а потом как бы невзначай спросил:
— А вы случайно не знаете мужчину, у которого собака овчарка?
— Как же не знаем, — откликнулась пожилая женщина в очках, — знаем. В 32-й квартире живет учитель Дмитрий Петрович. У него большая черная овчарка Рекс. Собаку бандюки чуть не убили. Но это давно было.
— Он-то мне и нужен.
— А ты сам, милок, откель будешь? И зачем тебе учитель понадобился? — поинтересовалась бабушка в светлом платочке.