Не его выбор

Глава 24

Две недели спустя

Я захожу в кафе и сразу вижу Лизу — она сидит за столиком у окна, крутит в руках ложку и рассеянно смотрит на прохожих за стеклом. В глазах — какая‑то затаённая грусть. Когда она замечает меня, лицо мгновенно озаряется улыбкой.

— Ну наконец‑то! — Лиза вскакивает, обнимает меня крепко‑крепко. — Ты прям фонтанируешь радостью. Значит, вы с Егором всё‑таки теперь вместе?

— Да, — я сажусь напротив, не в силах сдержать улыбку. — Эти две недели были лучшими в моей жизни. Мне так понравилось в деревне… Договорились с друзьями и родителями, что на зимние каникулы приедем к ним снова.

Лиза на секунду замирает, потом её лицо слегка мрачнеет. Она задумчиво тянет через трубочку свой молочный коктейль.

— Ты через две недели и так в Москву уезжаешь на учёбу. Думала хоть на зимних каникулах увидимся.

— Ну, ты можешь поехать с нами, — предлагаю я. — И Яна тоже можно взять.

— Эй, не смешно совсем! Какой, на фиг, Ян? Мне его и дома выше крыши. Ещё и ехать с ним куда‑то?

— Я думала, вы нашли с ним наконец‑то общий язык.

— С ним невозможно его найти, — она откидывается на спинку стула и скрещивает руки на груди. — Он на днях снова испортил мне свидание. Ну что за человек? Жизни мне не даёт…

Лиза начинает пересказывать в лицах своё испорченное свидание.

Меня не покидает мысль, что Ян делает это всё не просто так. Сделал всё, чтобы она не попала на стажировку в Китай, срывает ей очередное свидание. В том году, на его день рождения, Лиза собиралась в Дубай вместе с отцом и мачехой. А прямо перед вылетом обнаружилось, что в её паспорте нет страницы с фотографией. Ей пришлось вернуться.

В общем… Что‑то здесь однозначно не так…

— А с Маратом что? Ты поговорила? — спрашивает подруга.

— Да. Ещё вчера. Он и так обо всём догадался. В общем… Чувствую себя гадиной какой‑то. Зачем только ему мозги пудрила.

— Марьяш, ничего ты ему не пудрила. Вроде как сразу сказала, что любишь другого.

— Ну да. И я правда тогда думала, что мне лучше его забыть и попробовать отношения с Маратом.

— Но жизнь внесла свои коррективы. Так что всё. Успокойся. Наслаждайся своей любовью. И не думай ни о чём. Марат — взрослый мальчик, к тому же очень красивый. Уж он‑то точно не пропадёт, не переживай!

После кафе едем с Лизой в магазин нижнего белья. Мне нужна её помощь — она в таких вещах разбирается лучше меня. У нас с Егором на сегодня намечен романтический ужин, и мне нужно бельё, чтобы его удивить, и платье — такое, которое ему захочется снять ещё до ужина.

Лиза сразу берёт инициативу в свои руки:

— Так, сначала определимся со стилем, — деловито говорит она, оглядывая витрины. — Тебе нужно что‑то дерзкое, но не вульгарное. С намёком, понимаешь?

Она уверенно шагает к стеллажу с кружевными комплектами, ловко перебирает вешалки.

— Вот это, — Лиза достаёт тёмно‑бордовый комплект с изящной вышивкой, — смотри, кружево тонкое, полупрозрачное, но силуэт держит. И цвет твой — подчеркнёт кожу.

— А не слишком… ярко? — неуверенно спрашиваю я.

— Идеально, — отрезает подруга. — Теперь примеряй.

Пока я переодеваюсь в примерочной, Лиза подбирает второе: нежно‑розовое, воздушное, с тонкими лентами вместо бретелей.

— Этот вариант — про соблазнительную невинность, — комментирует она. — Контраст сработает на все сто. Егор точно не дотерпит до десерта.

Я смотрю на себя в зеркало: бордовый действительно сидит безупречно, подчёркивает талию, создаёт загадочный силуэт. Пробую розовы — и правда, совсем другой образ: лёгкий, игривый, манящий.

— Оба шикарные, — признаю я. — Но платье ещё важнее.

— О, с платьем я знаю, что делать, — подмигивает Лиза. — В соседнем бутике видела кое‑что…

Мы переходим в следующий магазин. Лиза сразу направляется к стойке с вечерними нарядами и вытаскивает чёрное платье — лаконичное, с открытой спиной и разрезом до бедра.

— Примеряй немедленно, — командует она.

Платье садится как влитое. Разрез открывает ногу при каждом шаге, спина выглядит невероятно соблазнительно, а строгий силуэт только усиливает эффект.

— Лиза, ты гений, — шепчу я, кружась перед зеркалом. — Оно идеально.

— Знаю, — самодовольно улыбается подруга.

Время до встречи с Егором ещё есть, поэтому решаю заехать домой — принять душ и переодеться.

______

Открываю дверь и сразу слышу звуки с кухни. Странно: родители на работе, может, Даша? Подхожу ближе и различаю голос сестры — она с кем‑то разговаривает по телефону.

— Да, любимый… Я тоже скучаю…

С парнем своим, наверное, разговаривает.

— Да, я поговорила с Виктором. Мы расстались, — продолжает Даша.

Что?! Расстались? Тогда кто это?!

— А ты поговорил с Марьяной? Не пудри девчонке мозги. Сегодня? Ну ладно…

В ушах шум, в глазах всё плывёт, меня качает на месте. Она с Егором… Он расстанется со мной сегодня? В горле застревает ком размером с теннисный мяч — плотный, удушающий, не дающий сделать полноценный вдох.

— Расскажешь потом, как прошло? Только будь с ней поласковее. Не обижай. Она ведь всё‑таки моя сестра. И так девчонка страдала сколько, стихи тебе писала…

Стихи? Он рассказал ей про стихи? Смешно им было? Да? Глаза начинает щипать от предательских слёз — они собираются в уголках, обжигают, но я не позволяю им скатиться. Внутри всё сжимается от унижения: мои чувства, мои строчки, которые я писала, думая о нём, стали предметом обсуждения, шуткой для двоих.

— Ну всё, любимый, целую, — заканчивает разговор Даша.

Разворачиваюсь, вылетаю из кухни. Бегу в свою комнату. Одежда, расчёска, зарядка — кидаю всё не складывая, вещи летят, словно обломки прежней жизни. Блокнот со стихами… Блин, где он? Был же в столе. Нет. Ну и ладно. Всё равно бы его выбросила. Хватаю сумку, вылетаю в коридор.

— Ой, Марьяша, а ты дома? — раздаётся голос Даши.

— Уже уезжаю, — бросаю через плечо.

— Куда?

— В Москву.

— Уже?

— Да. Передай родителям, что срочно надо было уехать. Готовиться к занятиям. Пока.

— Пока… — растерянно отвечает сестра.

Хотела добавить «передай Егору привет», но сдержалась. Унижение жжёт, как кислота, — я не стану просить о прощальном слове, не стану напоминать о себе тому, кто так легко предал.

Такси. Вокзал. Москва.

«Как он мог?» — бьётся в висках. «Почему опять Даша? Зачем так жестоко? А говорил, что любит…» Мысли натыкаются друг на друга, путаются, рвут душу на части.