Не его выбор

Глава 23

Егор

Просыпаюсь от пения соседского петуха и солнечного луча, пробивающегося сквозь занавески. На моей груди тихо дышит Марьяна — её волосы щекочут плечо, дыхание ровное и спокойное. Я осторожно провожу пальцем по её щеке, и она, не открывая глаз, улыбается. В груди разливается такое тепло, что кажется, будто всё вокруг засветилось.

Я абсолютно счастлив. Марьяна просто невероятная. Мне никогда ещё не было так хорошо — я нашёл свой личный Грааль. И она меня любит. Давно. Как же слеп и глуп я был — не замечал того, что на расстоянии вытянутой руки.

Тихо встаю, чтобы не разбудить её, и иду на кухню. Отец уже там — сидит у окна с чашкой кофе, листает газету. Утренний свет падает на его седые волосы, подчёркивая морщинки вокруг глаз.

— Доброе утро, — киваю ему.

— Доброе, сын, — он поднимает глаза, улыбается. — Марьяна с нами завтракает?

— Да, сейчас подойдёт.

Через пару минут появляется Марьяна — сонная, но с загадочной улыбкой на лице. Подмигиваю ей. Она краснеет и старается сделать вид, что ничего особенного вчера между нами не произошло. Но глаза её говорят об обратном — в них пляшут озорные искорки.

— Доброе утро всем! — её голос звучит так легко, будто она поёт.

Отец тут же оживляется:

— О, доброе утро, дочка! Садись, я как раз яичницу приготовил.

Завтрак проходит под шутки отца и смех моей мышки. Мы обсуждаем планы на день, но всё, о чём я могу мечтать сейчас, — это закрыться с Марьяной в моей комнате, желательно на все две недели.

— Пап, может, отложим поездку к маме на пару часов? — не выдерживаю я, бросая красноречивый взгляд в сторону Марьяны.

Отец поднимает брови:

— Сынок, твоя мама ждёт нас. Нехорошо подводить.

Марьяна, уловив наш разговор, улыбается:

— Да, Егор. Я как раз успею тесто замесить. А вы поезжайте.

После завтрака мы с отцом собираемся к маме. Он нарезает букет роз из сада и даже надевает официальный костюм. Ну, жених, одним словом. Марьяна остаётся на хозяйстве: собирается приготовить два пирога, чтобы взять к друзьям — один с мясом и грибами, второй с вишнями.

— Па, иди к машине, я сейчас, — говорю отцу, задерживаясь на кухне.

— Ты точно справишься одна? — уточняю я, подходя к ней сзади и обнимая за плечи.

— Конечно, — она поворачивается ко мне, улыбается. — У меня всё под контролем. К вашему возвращению пироги будут готовы. Может, даже успею ещё печенье испечь.

— Ладно, — я наклоняюсь и быстро целую её в губы: коротко, но с нажимом, задерживаясь на мгновение. — Но если что — звони сразу.

— Обязательно, — кивает она. — Удачи вам!

Притягиваю её ещё ближе за талию. Она расслабляется в моих объятиях, чуть приподнимается на цыпочках, и целует меня — сначала легко, едва касаясь, потом чуть сильнее, задерживаясь. Её губы тёплые, чуть сухие от утреннего кофе. Я отвечаю, провожу рукой по спине, прижимаю чуть крепче.

— Я буду по тебе скучать, — мурлычет моя мышка, утыкаясь носом мне в шею.

— Не скучай. Я быстро, — шепчу в ответ и целую её в уголок губ.

Она улыбается, проводит пальцами по моей щеке, закрываю глаза, впитывая это прикосновение. Кайфую.

— Иди уже, — тихо смеётся она. — А то папа заждётся. Маме передавай привет.

Я киваю, быстро целую её в лоб и делаю шаг назад.

С неохотой отпускаю её и иду к выходу, внутри всё сжимается от желания остаться. Но мама ждёт, а пироги сами себя не испекут. Бросаю последний взгляд на Марьяну — она склонилась над столом, раскладывает продукты для теста, и улыбается чему‑то своему.

Дорога до больницы занимает минут двадцать. Отец молчит, но я вижу, как он нервно поправляет галстук — волнуется перед встречей с мамой.

В палате тепло и светло. Мама лежит, опираясь на подушки, но вид у неё бодрый.

— Ну наконец‑то! — восклицает она, увидев нас. — А я уж думала, вы забыли про меня.

— Мам, ну что за глупости, — я подхожу и целую её в щёку. — Как ты?

— Лучше, чем вчера, — улыбается она.

Мама смотрит на отца, потом на цветы — и на её лице появляется тёплая улыбка.

— Здравствуй, Муся! — отец протягивает ей букет.

— Па, теперь нужно стать на одно колено и достать коробочку с кольцом, — не выдерживаю и шучу я.

— Так иди погуляй, умник. Вырастили на свою голову, — беззлобно огрызается отец, но в глазах у него мелькает улыбка.

Мы проводим у мамы около часа: рассказываем новости, слушаем её истории. Атмосфера — будто не в больнице, а в нашей гостиной.

Перед уходом мама берёт меня за руку и крепко сжимает:

— Как там Марьяша?

— Всё хорошо. Передавала тебе привет. Готовит дома пироги. К Илюхе сегодня собираемся.

— Егорушка, не профукай её, — шепчет мама, глядя мне прямо в глаза. — Такая девушка — на вес золота.

— Не профукаю, мама, не волнуйся, — отвечаю я серьёзно.

Возвращаемся с отцом домой. Марьяна уже ждёт нас на улице с пирогами — в милом коротком платьице в цветочек, волосы собраны в высокий хвост, на щеках — лёгкий румянец. Красивая — сил нет.

— Идём? — подхожу к ней, забираю пироги.

— Идём.

По дороге снова обрываю соседский крыжовник. Михалыч меня скоро прибьёт — я уже почти весь куст обобрал, но он такой вкусный, что не оторваться. Прямо как моя мышка.

— Егор, мы вернёмся, и ты в Москву уедешь? — спрашивает Марьяна.

— Нет, — улыбаюсь я. — Немного переиграл планы. Пока в Москве Арт побудет, а я поеду вместе с тобой.

— Оу… Ты серьёзно?

— Серьёзней некуда, — киваю. — Так что иди поцелуй меня, а то у меня руки заняты пирогами.

Она подходит, целует — нежно, ласково, как умеет только она. Вижу, как загораются радостью глаза. Моя девочка.

Дом Ильи и Светы встречает нас запахом жареной картошки и детским смехом. Значит, семейство Кирюхи уже тоже здесь.

Илья выходит на крыльцо:

— О, брат, наконец‑то! Заходите, заходите! Света как раз картохи нажарила.

— Картоха жареная — это супер!

— Ага, на сальце. Вообще огонь, — отвечает Илюха, хлопая меня по плечу.

Марьяна здоровается со всеми, я отдаю хозяйке пироги.

Внутри уютно: на столе — горы еды, Лев носится как угорелый, Света суетится у плиты. Марьяна помогает Свете нарезать фрукты. Аня пытается поймать Льва. Кирюха разливает по рюмкам домашнее вино. Не жизнь, а песня.

Ближе к вечеру отправляемся в баню. Воздух уже остывает, но внутри жарко и пахнет деревом и травами. Я растапливаю печь, Аня раскладывает полотенца. Илья с Светой приносят квас и мёд.