Не его выбор

Глава 20

Егор

Хотел дождаться Мышку после душа, но уснул — видимо, организм дал сбой. Дорога в Москву туда и обратно, корпоратив по приезду, бессонная ночь в пути — всё это накопилось и накрыло тяжёлым сном.

Блин, а так хотелось ещё немного её посмущать… Мышка так мило краснеет, когда стесняется — ведёт себя совсем как девчонка.

Интересно… у неё было что‑то с этим её рекламщиком?

«Бля, о чём я вообще думаю?» — одёргиваю себя, но мысли всё равно возвращаются к тому, что случилось в душе. Да‑а‑а, я всё успел рассмотреть — и охренел не на шутку. У меня было не так много женщин, но даже те, что были, ни одна ей в подмётки не годится.

У Мышки шикарная фигура: идеальная грудь, тонкая талия, бёдра, длинные ноги… А эти «персики» — вообще отдельный вид искусства. Как мне теперь всё это развидеть? Даже перепачканная мукой и фаршем, она вызывает во мне неконтролируемую волну возбуждения и череду грязных фантазий.

Когда я проснулся, её уже не было — они с отцом на кухне лепили пельмени. Но я точно слышал, что она приходила ко мне в спальню и спала рядом. Спасибо отцу: ближайшие две недели мы будем с ней спать в одной постели. И как, интересно я должен это спокойно принять и не тронуть ее, чтобы не напугать?

Мы это уже проходили: когда я болел, в бреду к ней полез, приняв за Дашку, и был жёстко послан. Блин, жалко, что ни хрена не помню. Но сегодня в душе я был очень близок к тому, чтобы попробовать вспомнить… Безумно хотел её поцеловать — и не только. Но больше чем уверен: после такого финта сразу получил бы от Мышки по лицу. Поэтому сдержался. Хотя это было чертовски сложно.

— Вам помочь что‑нибудь? — спрашиваю я у отца и Мышки, появляясь на кухне.

Она кидает на меня нервный взгляд и краснеет. Я подхожу ближе, чуть наклоняюсь к ней, улавливая тонкий запах шампуня.

— И я даже догадываюсь, о чём ты сейчас вспомнила, — тихо добавляю я, чуть понизив голос.

Мышка вздрагивает и опускает глаза.

— Принеси из погреба мою наливку, — прерывает мой подкат отец.

— Какую, па? Там пятьсот бутылок.

— Которые на стеллаже слева. Там они все подписаны, тащи розовую.

— Розовую бутылку?

— Розовую наливку. Что ты как из лесу. Наливка из лепестков роз. Так понятнее?

— А‑а‑а.

— Наливка из лепестков роз? Ничего себе! Никогда такую не пробовала, — оживляется Мышка.

— Сейчас попробуешь. И давай закругляться с готовкой. Пельменей будет достаточно на ужин. Салат и пиццу свою завтра приготовишь. А то ты тут ухандохаешься на кухне. Муся потом выступать на меня будет. Что запряг дочку.

— Я же уже говорила, что я люблю готовить.

Ну вот откуда она такая взялась? Нельзя же быть настолько идеальной: умница, красавица, родителям нравится, хозяйственная… И досталась какому‑то блять Марату — неадеквату.

Нет уж. Хрен ему, а не Мышка.

Я такую возможность — провести с ней две недели в одном доме, в одной постели — точно не упущу. Пусть у неё пока нет ко мне серьёзных чувств. Максимум — симпатия. Но она стоит того, чтобы за ней побегать. Чтобы добиться взаимности. Шаг за шагом. Осторожно, чтобы не спугнуть.

От наливки отца я быстро хмелею. Или это Мышка так на меня влияет — и её божественные пельмени? А может, всё вместе. В любом случае мне давно не было так хорошо. Не хватает только мамы для полной картины счастья. И почему я так редко к ним приезжаю? Вечно дела какие‑то, спешу куда‑то, бегу… Да и Дашка сюда приезжать не горела желанием, а я без неё ехать не хотел. Так что это только плюс в копилку нашего развода. Буду теперь приезжать к ним чаще. Ведь родители, к сожалению, не молодеют. А ещё они давно мечтают о внуках…

Я перевожу взгляд на Мышку. С такой бы я и от детей не отказался. О чём это я? С ней бы хоть дальше обнимашек в душе зайти…

Отец тоже захмелел, да и перенервничал он из‑за мамы нехило. Поэтому, поужинав, желает нам хорошего вечера и идёт к себе.

— Чем займёмся? — спрашиваю я у Мышки, когда мы остаёмся вдвоём.

— Какие есть предложения? — она поднимает на меня глаза, и я на секунду замираю, утонув в их глубине.

— Ну‑у‑у… Можем сходить погулять, зайти к моему другу в гости. Или «Американский пирог» посмотрим?

— Я бы с удовольствием познакомилась с твоим другом. Но я устала уже, днём так и не поспала.

— Что такое? Не смогла уснуть? Я думал, после холодного душа хорошо спится, — подмигиваю ей.

Мышка снова краснеет и отводит глаза:

— Я заметила. Ты сразу отрубился.

— Ну да. Впечатлений выше крыши, — усмехаюсь я, пытаюсь подвинуться к ней ближе.

Мышка встаёт из‑за стола, берёт мою пустую тарелку, чтобы помыть. Я подхожу к ней вплотную, облокачиваюсь о столешницу, почти касаясь её плеча.

— Так и что? Тогда кино? — тихо спрашиваю я, глядя ей в глаза.

— Тогда кино, — шепчет она, избегая моего взгляда.

— Наливку возьмём с собой в комнату?

— Бери что хочешь, — она наконец смотрит на меня.

Блин… Что хочу? Тебя хочу… Аж скулы сводит.

— Ладно, возьму наливку, — выпрямляюсь я, стараясь сохранить самообладание. — Идём?

Мышка кивает, и мы направляемся в комнату. Я иду следом, невольно любуясь её походкой и «персиками».

Заходим в комнату. Мышка садится в кресло у окна, складывает руки на коленях, взгляд опускает — вся такая аккуратная, напряжённая. Я ставлю бутылку наливки и два стакана на тумбочку возле кровати, включаю телевизор, запускаю DVD. Затем запрыгиваю на кровать, щёлкаю пультом.

Мышка явно напряжена — сидит, будто аршин проглотила, и смотрит куда угодно, только не на меня.

— Иди на кровать, — я хлопаю ладонью по покрывалу рядом с собой.

— Мне и здесь нормально, — тихо отвечает она, уткнувшись в телевизор.

Блин, ну что такое? Не пойму: она стесняется или от меня шарахается? Спали же уже сегодня на одной кровати. Зачем так морозиться? Обидно. Боится, что буду приставать?

Я поднимаюсь, подхожу к креслу, опираюсь рукой о подлокотник — так, чтобы оказаться ближе, но не нависать.

— Мышка, иди сюда, — говорю твёрдо, но без нажима. — Меня напрягает, что ты сидишь в углу, как бедная родственница, а я тут развалился на всю кровать. Давай я сяду на кресло, а ты тогда ложись.

Она поднимает на меня глаза — в них читается какая‑то внутренняя борьба. Помедлив, закусывает губу.

— Нет… не надо. Я иду, — наконец выдыхает она и встаёт.

Я чуть усмехаюсь — победа, пусть и маленькая. Отхожу в сторону, давая ей пройти. Мышка нерешительно подходит к кровати, аккуратно присаживается на край, словно проверяя, выдержит ли матрас.