Страница 62 из 258
Сон закончился, а ласковые пальцы, легко и невесомо касающиеся моих неровно стриженных волос, так никуда и не исчезли. Боги, как же, оказывается, я соскучилась по простой ласке, ласке, которой одаривала меня лишь мама Рания. Женщина может быть очень сильной, очень самостоятельной, способной построить дом, посадить дерево, родить и воспитать ребенка, а еще она может вбить своему ребенку немного ума через задние ворота, спилить дерево и развалить дом. Но то, что в ее жизни однажды появится тот, кто поймет, приласкает, возьмет на себя хотя бы часть того груза, который давит на ее плечи, и обязательно останется рядом навсегда – неужели это много? Она же готова отдать в ответ все, что у нее есть, и бессмертную душу в придачу. Боги же все чаще и чаще одаривают нас чем-либо одним. Но одно без другого – не работает.
Мягкие, чуть обветренные губы касаются моего лба, и я малодушно пытаюсь остановить мгновение, а потом нежусь в теплых объятьях уже осознанно, продлевая их, не желая открывать глаза и окунаться в действительность. Я ведь не малолетняя дурочка и уже давно поняла, кто, так нагло и намеренно нарушая приличия, распускает свои шаловливые ручки. Но вот над головой раздается тихое хмыканье, и я, открывая глаза, заставляю себя сесть прямо и оглядеться.
А посмотреть есть на что! Мы, оказывается, уже дома. Причем до ворот буквально рукой подать. Хорошо видно двор, бегущих нам навстречу людей и встречающего нас широкой улыбкой Шамира. Ну-ну. Возвращение госпожи – это я понимаю, конечно, событие. Но вот чего я не ожидала вовсе, так это истеричного воя вместо смеха и улыбок. Я даже испугаться успела. Думала, беда какая еще приключилась. Ан нет… Оказалось, что это все от радости, а бабы-то, как мои волосы разглядели, уже от горя взвыли. Дуры ненормальные! Руки-ноги целые, голова тоже целехонькая. Что еще надо? Милоша мне вон испугали. Дети же следом за всеми выскочили в сопровождении Агашки.
А через пару часов я была рада тому, что неплохо так подремала по дороге, потому как оставшийся вечер и ночь прошли в хлопотах и заботах. Сначала меня мыли, качественно достригли, кормили, одевали, расспрашивали. Затем дети доносили до моего сознания все свои горести и печали, коих оказалось просто бесконечное количество. К появлению же в нашем доме моего брата слуги отнеслись довольно настороженно, а вот дети откровенно радовались ему. И даже Молчуну достались свои порции ахов и вздохов. А бабы и девки… Они ему улыбались, строили глазки, предлагали свои услуги и благодарности! Одно хорошо, принял ли он их заботу или нет, я так и не увидела, и даже подсматривать с помощью Дома не стала, что, впрочем, не мешало мне весь остаток ночи злиться, накручивая себя. При этом ответить самой себе на вопрос: «А тебе-то какое дело?» я не захотела.
Уже под утро, когда весь дом наконец-то затих, я отправилась в своей кабинет, вызвав туда же Шамира. Суровый, упрямый и такой по-своему порядочный мужик заулыбался, увидев меня с ультракороткой стрижкой. Он ведь действительно был рад меня видеть, вот только была в его глазах тревога, вина и обещание неприятных вестей. Но теперь у меня было время для того, чтобы без помех выслушать одного из тех, кому я безоговорочно доверяла. А потому, хмыкнув в ответ на его улыбку, предложила:
– Присаживайся, Шамир. Порадуй меня теперь ты.
– Я готов понести наказание, госпожа, – огорошил он меня с ходу.
– За что именно? – удивилась я.
– Не уследил я за вами, – принялся он объяснять непонятливой мне свои слова. – И потом не смог следов найти. Мы все вокруг перевернули. Не было там в тот день чужих. Обыскали всю округу и домой рванули. А ну вдруг кто выкуп за вас запросит? Но и тут тишина. Только вот Молчун, как услышал про беду нашу, в лес подорвался, но с собой никого не позвал. Кто же знал, что он вас выручать кинулся? Правда есть у меня подозрение насчет него. Откуда он знал, где вас искать, если бы не знал, кто вас похитил? Может, взять его, в подвал спустить, там и поспрашивать? А? Пока не сбег?
– Ни при чем он. Дура малохольная, та, здоровая, меня спеленала и разбойникам снесла. Так вот. А те передали меня братцу моему, охотнику за наследством. А там уж я в себя пришла и выкрутилась. А Молчун… вы с помощником одни знаете о том, что я его к себе в дом сама привезла. Вот только о том, что я его, чтобы выходить, кровью своей поила, даже ты не знал и до сей поры не знаешь. Вот потому он меня и чувствует, и, если я от него специально прятаться не буду, даже под землей найдет.
– Так что… Непрост наш Молчун, выходит?
– Совсем непрост. Осторожнее бы с ним надо.
– Может тогда, того… – протянул глава моих воинов, проведя ребром ладони поперек горла.
– С ума сошел? – возмутилась я.
– Да нет, – успокоил меня Шамир. – Я о том, что может, пора уже наладить его в путь-дорогу? Расчет произвести, по совести, и отправить. Есть же у него где-то дом, родня, интерес какой?
– Вот и спроси. Может, он тебе и ответит, в чем лично я сомневаюсь. Не вздумай только силой гнать. Беды бы не вышло.
– А за бедой далеко ходить и не нужно…
– Что? Чего я еще не знаю? – закатила я глаза. – Боги! Меня всего-то четыре дня дома не было.
– Ну, так о беде этой никто кроме стражников и не знает пока. Дело в том, что блуждали по нашему лесу все эти дни охотники. И не простые то были охотники. Сам король со свитой! Как уж они сподобились заблудиться – мне непонятно. Раньше они частенько с покойным господином вместе по лесам резвились, да только в доме ни разу не гостили, но и в лесу не блудили. Мужики наши в лесу ваши следы искали, а тут они. Сробели они и не вышли к ним, не показались. Из леса не вывели. Вот как бы из-за этого беды бы и не случилось!
– Видели мы этих охотников великосветских. В гости к графу Маруа они отправились. Надеюсь, их там встретят со всем радушием и гостеприимством, и никому из тех, кто по нашему лесу кружил, в голову не придет наведаться еще и к нам.
– А мне кажется, что нужно все же приготовиться к приему гостей. Вот только что мы им показывать будем? Если покажем, как все плохо у нас, так как бы его величество другого регента над нами не поставил, а если похвалимся, кабы кто из свиты его не захотел через женитьбу на вас с маленьким господином породниться.