Страница 31 из 258
Агашка же и в это раз удивляла народ, но теперь уже не шубами, а нашими фарфоровыми красавицами, куклами. Они были прекрасны. Первыми, конечно же, таких милых барышень получили в свои загребущие ручки мои падчерицы. Такими счастливыми я не видела их никогда раньше, и никогда я не видела такого бережного отношения к моему творчеству. Глядя на них, я еще зимой поняла – шикарные барышни, сидящие сейчас в резных креслах на прилавке напротив нашей повозки, будут иметь успех.
А ведь каждая созданная нами красавица стоила чуть побольше шубы, которые мы продавали зимой. Каждая из них имела свою обитую дорогой тканью легкую деревянную коробку, сменное платье, белье, башмачки и шляпку. А уж за пятерых фарфоровых сиятельных кавалеров нам заплатили столько же, сколько за десять кукол разом. Это был успех. Если доедем без проблем домой – в ближайшие пять лет можно не работать. Что для этого нужно сделать? Постараться скрыть от всех тех, кто нами уже заинтересовался, получателя дохода от продажи этого великолепия. Да, каждый покупатель приглашался в крытую карету для оплаты товара. Никто из непричастных не видел передачи денег, но вряд ли это помогло нам избежать ненужного внимания. Обычные недорогие «красотки», из ткани, хорошо раскупались обычными людьми. Те из них, которые были чуть больше ладони, оказались вполне по карману даже торгующим на ярмарке крестьянам.
Трижды до конца ярмарки нам приходилось отправлять запечатанные моей магией сундучки с деньгами, спрятанные в мешках с зерном в поместье всего лишь с одним сопровождающим, под видом случайно присоединившегося к уходящим из города караванам чужака. В итоге к концу торгов на руках у нас осталась сущая «мелочь», которую мы с большим удовольствием принялись тратить на хорошую ткань уже для наших платьев, нитки для шитья и вязания. Нашли даже что-то вроде бисера. Бусинки, правда, были крупноваты, и выбор цветов тоже был бедноват, но мы сделали заказ, и нам пообещали разнообразить ассортимент.
А еще – нас ограбили! Правда, правда! Пока мы по лавкам и мастерским ходили, наши вещи, карету и повозки тщательно обыскали, оглушив двух оставленных для охраны имущества стражников. Нашли и забрали сундучок с остатками денег, вырученных за лоскутные одеяла и подушки, ну те, что от наших покупок остались. Его только и украли. Больше ничего интересного, видимо, не нашли, и, я надеюсь, убедились, что фарфоровые куклы к нам никакого отношения не имеют, и торговали ими не мы.
Не зря же я Агашку гримировала в это раз, не зря запрещала с остальными нашими людьми плотно общаться, да еще и сразу после торгов из города отправила, спрятав ее между тюков с покупками для крестьян. Ее ни в коем случае к нам «приписать» не должны. Никто ведь не должен узнать, что у молодой вдовы нищего барона деньги появились. Одеяла я продавала, да. Куклы – нет.
А по поводу кражи я, конечно, шум подняла. Обокрали же… Доказала градоправителю, что я ужасно пострадавшая вдова в вверенном его заботам городе. Надеюсь, он понял и поверил, что глупая молодая женщина, потратившая зимой последние мужнины капиталы на шубы для себя и дочерей и попытавшаяся заработать на организации шитья одеял и подушек, находится теперь в бедственном положении.
Истерила качественно. Мужика, тучного и обильно потеющего, довела до нервного срыва. Но зато меня запомнили, оценили, пообещали найти вора и вернуть деньги, а потом вежливо выгнали. Я «поверила», высморкалась в его приемной и отправилась домой.
Почему я «проворонила» деньги? Ну, во-первых, там были далеко не все деньги, а во-вторых, иногда стоит поступиться малым, чтобы сохранить большее. Я сохранила. Мы приехали домой целыми и невредимыми, с подарками. Люди довольны мной, я ими. Что еще пожелать? Выпить и закусить, сказали бы мои бабульки с Земли, а я просто наконец-то позволила себе смотреть в будущее с оптимизмом.
Поспешила с оптимизмом…
Глава 16
Жизнь налаживалась и становилась скучной. Да, еще вчера я именно так и думала. Дура! Ну что, например, скучного было в каждодневном утреннем переполохе, который навострился устраивать наш мелкий господинчик? Моему сыночку год и три месяца. Ходить он начал еще в одиннадцать месяцев, а сейчас уже вполне себе уверенно бегает. И если принять во внимание то, что вставать он привык чуть свет, вполне понятно, что именно поэтому второй этаж нашего особняка просыпался вместе с ним. Топот маленьких ножек и заразительный смех улепетывающего от няньки Итена срабатывал всегда лучше любого будильника, потому как мы никогда не знали, в чьей спальне маленький шалун будет прятаться в очередной раз, и кому в этот день первому придется играть с ним в прятки.
Очень рослый для своего возраста, в папочку, не иначе, смешливый, сообразительный и умненький, это уже точно не в папеньку. И я ничуть не преувеличиваю. Первые слова он начал говорить еще до года. Пусть мы не всегда могли его понять, но мы старались. А еще Настури, она впервые полноценно заговорила именно с ним. У старенького строгого учителя, нанятого мною для девочек, сразу же появилась еще одна неутомимая болтушка – ученица.
И этот день тоже начался с проказ маленького барона, а вот затем…
Мамки-няньки умывали, одевали проснувшихся детей и вели на завтрак. Завтракала наша маленькая семья теперь всегда всем своим разновозрастным составом. Окруженные заботой и вниманием девочки расцвели, похорошели. Прекратили вздрагивать от любого громкого звука. И иногда, правда очень осторожно, с оглядкой, могли даже покапризничать. Но учитель был доволен прилежанием и успехами молодых баронесс. Они называли меня «госпожа Таира», а я и не возражала. Я ведь и на самом деле им никакая не мама, и даже не тетя. Самое главное для меня было то, что со своими бедами, секретами и радостями они бежали ко мне, а как они меня зовут, неважно. Любить их больше своего сыночка я все равно при все желании не смогу, но зато любому их обидчику оторву все выступающие части тела. Ибо не фиг…