Страница 23 из 258
Раньше я доброй не была по причине отсутствия чувств, а сейчас по причине их переизбытка. Зато я теперь окончательно уверовала в то, что в этом мире все понимают только один закон: «Или ты, или тебя». И в этой жизни, как и в прошлой, мне, похоже, не придется отказываться от той себя, которая маньячка – хитрая, циничная, расчетливая и умная. А кланяться дураков я научу. Пусть только спиной ко мне почаще поворачиваются. И сама научусь. А нужно ли? Даже ответ на этот вопрос искать не буду. А вот буду ли? Да. Буду. Только ради сына. Он теперь мое слабое место. Но я научусь жить в реалиях этого мира. Любого убью ради него. А нужно будет – спрячу.
Всю ночь я думала обо всем, строила планы. Накрутила себя, опять не совладав с чувствами. Разозлилась еще чуточку сильнее, и понеслось.
Что уж я в сердцах бормотала себе под нос – не помню, но всем, не заслужившим по моему мнению ужин и завтрак, кроме лошадей в конюшнях и меня с детьми, резко поплохело прямо среди ночи. Все то, что заполняло их желудки и кишечник, очень быстро покинуло их организмы через два доступных любому организму выхода. Пахнуть в доме от этого, конечно, лучше не стало, но зато следующие два часа все в доме были очень заняты. Мылись, стирали портки и платья, а еще ругались, громко, нецензурно, грязно. Но если честно, то до русского разговорного-матерного всем этим выражениям ох как далеко.
Спать вся эта обосравшаяся братия легла под утро голодной. А что? Я пока книги читала, чтобы самой себе правильно диагноз поставить, очень качественно изучала организм человека. Да и моей бабуле Наде, почетной сестре милосердия и партизанке, времени на меня не жаль было, и она изгалялась надо мной на тему помощи ближнему как могла. Так сейчас, наверное, и в медицинских колледжах не преподают. Именно поэтому я прекрасно знаю, как и на что нужно повлиять в организме человека, чтобы получить нужный результат, а уж если этот организм у меня под контролем, то и вовсе все должно было получиться по-моему.
И получилось. Теперь вот все вокруг меня голодные и злые. Больше всего, конечно, пострадали подштанники, а их хозяева подмылись, кто где смог, и спать легли. Но что интересно, заснули, опять-таки, не все. Пять человек, дождавшись, когда дом вновь охватит сонная тишина, собрались в комнатах Грувы. Любопытный, как все малыши, дом, а кроме как малышом я не могла воспринимать его, ибо слишком мало времени прошло с того момента, как он осознал себя, настойчиво подсовывал мне картинку того, чем они занимаются. А занимались они хорошо оплаченным трудом. Перетаскивали упакованные вещи, ковры, ткани, посуду и даже мебель в холл, для начала видимо. Старуха, еще недавно изображавшая старую немощь, бегала рядом с ними туда-сюда, бдительно следя за добром, которое она уже давно считала своим. Я же, выйдя на верхнюю площадку лестницы, ведущей со второго этажа на первый, веселилась, наблюдая, как люди барона выносят его имущество, получая за работу его деньги от его же доверенного человека.
Я честно дождалась, пока первый этап перетаскивания закончится, после чего напомнила этим людям о себе. Болью напомнила! Упасть от боли на пол они упали, а вот заорать не смогли. А зачем мне ночью шум до небес? У меня дети спят. Уставшие от «работы» слуги тоже вот спят. Даже стражники у ворот спят. Подрагивают между моих пальцев пять натянутых, словно струны, магических паутинок. Корчатся от боли катающиеся на полу люди.
Но вот, по моему желанию, видимые в этот раз только мне нити тускнеют, провисают, уходит, словно ее и не было, боль. Встают на колени провинившиеся. О как! Мне даже требовать ничего не нужно. Склоненные головы. Подрагивающие руки. Молчаливое ожидание наказания. Это правильно. Это они вовремя сообразили. Теперь мой выход.
– Грува. Я, конечно, приказала тебе перенести из твоих комнат все, что тебе не принадлежит в комнату к девочкам, но зачем же это нужно было делать ночью?
– Госпожа, извините нас за то, что разбудили вас в столь неурочный час, но днем все были заняты делом, а сама я не могу перенести все, о чем вы говорили.
Ответила. И как ответила! Вот только свой полный злобы взгляд спрятать не смогла. Я же была поражена не им, а ее наглостью. За кого она меня принимает? Ну, что же…
«От каждого по способностям, каждому за заслуги перед отечеством».
– Я услышала тебя, Грува, а еще я услышала чуть раньше, как звенит серебро в карманах нанятых тобою стражников, предавших своего господина. Скажите мне, как наказывают слугу за воровство у господ? И как наказывают охрану, помогающую вору выносить вещи господина из его дома?
– Ты… – поднялась с ног бабка. Была бы драконом, уже бы огнём плевалась, а так… Только слюни полетели с кровью пополам. Что она хотела мне сказать, я так и не узнаю, ибо следом за ней вскочили на ноги и те, кому она заплатила. Вот только защищать они ее не собирались. Двое из них подхватили ее под руки. Третий ударил в грудь ножом. Четвертый заговорил, глядя мне в глаза:
– Слуга, обокравший господина, заслуживает смерти. Стража, помогающая ему, должна быть готова получить сотню плетей и сдохнуть от потери крови. Мы готовы принять наказание, госпожа.
Стоило ему только закончить говорить, как вся четверка опять опустилась на колени, бросив тело бабки на пол, а я задумалась о том, что если завтра умрут эти олухи, то остальные наверняка попробуют сбежать. А мне это надо? Нет. Мне нужно заставить их всех работать и держать язык за зубами. А потому…
– Встаньте. Завтра получите десять плетей и отправитесь в деревню. На те деньги, что звенят в ваших карманах, наймете мужиков с телегами для перевозки камня для починки стены. А сейчас продолжите то, что начали. Перенесите вещи из холла в комнаты девочек. Труп закопать за крепостной стеной. Собаке, кусающей кормящую ее руку, – собачья смерть.
Уйти в свои комнаты – я ушла, но следить за провинившимися не перестала до тех пор, пока они не вынесли за ворота труп вздорной няньки. Жалела ли я о ее смерти? Нет. Она мешала мне. Очень мешала. Я и сама собиралась избавиться от нее. В этом мире говорят: «Все, что ни делается вокруг нас, все делается по воле богов». Так какие ко мне могут быть вопросы?
Рассвет вступает в свои права, а сон так и не пришел ко мне. Слишком много всего навалилось на мои хрупкие плечи. Ох…