Страница 148 из 258
Снова! Это снова произошло со мной. Беспомощность, боль, невозможность ответить обидчику. А потом меня еще и везли, перекинув через седло, как, простите, мешок с дерьмом. И все же в ступор я впал не от этого, а от того, что вспомнил о Тьме, перестав чувствовать ее. Нет, не так… Перестав получать отклик от нее. До меня вдруг дошло тогда: первое – меня куда-то привезли; второе – Тьма была все это время со мной, и я мог тогда ею воспользоваться; и третье – и сейчас она тоже со мной, но теперь пользоваться своими силами тьмы я не могу. Момент упущен.
Время потянулось со скоростью безногого инвалида, ползущего по бездорожью. Заблокированная тьма, чего, как я полагал, не могло быть в этом мире, не смогла помочь мне в восстановлении, а наниты, переработавшие полученное от моей похитительницы нечто, вынуждены были довольствоваться тем немногим, чем кормили меня приставленные ко мне стражники. А этого было мало, очень мало. Я понимал, конечно, что меня кормят, как человека, пережившего болезнь или голодовку, давая организму перестроиться и вновь научиться перерабатывать пищу самостоятельно, но злиться-то мне это не мешало все равно! Да, они не знали, что мой организм может железо переварить. Плевать! Дело не в этом. Они насмехались надо мной. Я не мог выдать себя и начать переваривать их. Не мог двигаться, не мог говорить, не мог воспользоваться магией, а они обсуждали мои будущие постельные неудачи, непрезентабельный внешний вид, бесполезность существования и показывали меня всем желающим, как экзотический экспонат.
Нет, меня не били, не наносили увечий, кормили, мыли, регулярно меняли постельное бельё и даже на руках выносили в уборную. Но… они смеялись! Надо мной – смеялись!
О-о-о, сколько планов мщения я разработал и как страстно мечтал воплотить их в жизнь! И ей… ей я тоже хотел отомстить! Мелкая, хрупкая куколка – хозяйка поместья, вдова с маленьким сыном на руках и довеском в виде незаконнорождённой дочери умершего мужа. Это ведь она умудрилась не только вытащить меня из так хорошо защищенной, ну я так считал, усыпальницы, но и доставить мои мощи в свое поместье.
Это она считала, что я ничего не помню. А еще я чувствовал в ней силу, но понять ее природу, ее возможности у меня не получалось. И вот именно ее голову мне ну просто очень-очень хотелось скрутить с ее белоснежной шейки.
Понимал ли я тогда, что прежде всего мне нужно опять восстановиться, стать единым, целым, сильнейшим, тем, кому позволено все в этом мире? Конечно! Но, если бы тьма откликнулась на мой призыв в тот день, когда я впервые самостоятельно вышел из казармы, то этот день был бы последним днем существования этого поместья и всех, кто в нем проживал. Да, я просто уверен в том, что стер бы с поверхности планеты все принадлежащие ее сыну земли! Вот только сил моих хватало лишь на самое необходимое.
И все же меня не ущемляли в пище, кормили пусть просто, но сытно, и потому, наверное, в конце концов я встал на ноги. Восстановилось, к моему удивлению, все, кроме волос и магии. Но разговаривать с недостойными я не собирался, хоть и начал внимательнее присматриваться к тому, что меня окружает, откладывая, как привык, исполнение планов мщения на ближайшее будущее.
Я слишком давно нахожусь в этом мире. Знаю его, его людей, их образ мышления, их нежелание узнавать новое, инерцию мышления, традицию воспитывать никчёмных, неприспособленных к самостоятельной жизни женщин. Мужчин, желающих доминировать всегда и везде. И конечно же королевский двор, кладезь примеров и премудрости бытия, при котором мне пришлось существовать долгое время, не смог опровергнуть моих выводов, а лишь подтвердил их.
Аристократки и простолюдинки, горожанки и селянки – все они подчинялись мужским решениям и приказам. Поставить женщину во главе рода? Сделать ее регентом? Ха! Только в том случае, если кто-то очень хотел: первое – отомстить и уничтожить наследство маленького барона чужими руками, второе – прибрать к рукам его разорившиеся земли, и третье – а нет третьего варианта. Кто-то влиятельный при дворе Гранда «продавил» назначение регентом молодой бабы, да к тому же, по слухам, больной на всю голову, или просто подсунул на подпись документы среди прочего «мусора». Третьего не дано. Вот только то, что я наблюдаю уже не одну десятину, нельзя назвать привычным действом для этого мира, а бабу дурой.
Нет, я не могу сказать, что остальные бабы на этой планете безобидны, добры и не конфликтны. Да любая из них, невзирая на сословие, избавится от причины своего раздражения и неудовольствия: отправит на смерть, отравит, оклевещет и даже убьет. Но все это для того, чтобы занять более привилегированное место, получить покровительство богатого мужчины или просто достойного по ее мнению. В итоге все их действия направлены на достижение только лишь личного комфорта.
А эта… другая. Сначала она интересовала меня лишь как объект мести. Объект, из-за которого я огреб кучу проблем. А вот потом начал замечать то, что отличало ее от всех остальных. Вдова барона Вранского действительно была странной, не истерила, не кричала на прислугу, не требовала от них раболепия и поклонения, лишь подчинения, а самое главное – всегда точно знала, чего она хочет. Что интересно, никто из ее челяди и охраны мужского пола не спорил и не перечил ей. Наоборот, все ее указания подлежали незамедлительному исполнению. И лишь однажды я был свидетелем жестокой порки провинившегося.
А мастерские? Горы лоскутного хлама превращались в деньги на моих глазах. Она делала деньги из ничего – из дешёвых шерстяных ниток, из обрезков меха, из деревянных плашек и даже из свежесрезанных прутьев. А еще она знала обо всем, что творилось на ее землях. Да, я сам не раз и не два был свидетелем того, как к концу дня в дом госпожи прибывают гонцы от старост и трактирщиков с докладами. И зима в ее поместье была не страшна людям. Их подполы были заполнены продуктами, в сараях у всех водилась живность, а сами они были обеспечены работой, которая будет оплачена, на все время холодов.
И самое главное – налоги были выплачены, как впрочем, и долги, оставшиеся от деспота-мужа. Да уж, о нежданном достатке и разгильдяе-бароне посудачить готовы были все. Но только о бароне. На госпожу молились, как на символ благополучия и дитя Богов. И как не молиться-то? Жалованье все получают в срок, дома у всех тепло и сытно, казармы светлые и теплые, стража в одинаковой форме щеголяет, кони содержатся лучше, чем их сородичи во дворце, а плетей все получают строго за дело.