Страница 93 из 111
Ровно в три часа под покровом темноты группа из пяти человек, стараясь не нарушать безмолвную тишь, осторожно вышла из передового укрытия и, вытянувшись в цепочку, направилась в сторону еле различимых очертаний гор. Тягучая ночная тишина с чистым блеском июльских звезд в черном холодном небе еще властвовала над нетронутой рассветом землей. Но уже начинала тускнеть на небосклоне надкушенная лепешка луны. Она вместо фонаря освещала путь маленькой группе в пятнистых комбинезонах. Передний край федеральных войск ничем себя не выдавал. А за позициями чеченцев гуляли красноватые отблески пламени, подсвечивая кромку гор и неба на той стороне.
Пять безмолвных теней, сливаясь с местностью, почти неслышно скользили по еле угадываемой тропинке. Впереди группы шел солдат-разведчик, хорошо ориентирующийся и знающий этот путь. За ним в метрах пяти – Иванов с автоматом наизготовку. За Ивановым – Козлов. Далее – радист. Замыкал группу снайпер, держащий винтовку поперек туловища на согнутом локте. Разведчик, возглавляющий группу, иногда на короткое время останавливался, включал фонарик, не отбрасывающий луч, осматривал подозрительные участки тропинки – нет ли мин-растяжек – и неслышно двигался дальше. Шли очень осторожно, стараясь ничем не обнаружить себя. Примерно через тридцать минут достигли вершины нужной высотки. Стараясь не шуметь, стали занимать указанные Ивановым позиции. Основное внимание Александр решил сосредоточить на чеченской стороне. Поэтому секторы наблюдения снайпера, авианаводчика и радиста он указал в этом направлении. Солдата-разведчика Иванов оставил возле себя, определив ему сектор позиции федералов – тыл группы.
На краешке неба на востоке уже появился легкий налет ультрамарина, заставляющий блекнуть мирно сверкающие звезды. В той стороне, откуда пришла группа, царила ночь, и оттуда не доносилось ни звука. Со стороны чеченского села послышалась непонятная речь, затем заунывное мычание коровы. Иванову даже показалось, что пахнуло знакомым с детства деревенским запахом сена и навоза. В ночном воздухе звуки разносятся далеко, поэтому группа, заняв позиции на остывших за ночь камнях, вела себя очень тихо. До начала артобстрела оставалось чуть больше трех часов. Чуть больше трех часов ожидания. Иванов выбрал себе удобную позицию так, чтобы наблюдать сразу несколько направлений.
Находясь почти в центре высоты, он видел и всю группу. Постепенно мысли из настоящего перетекли на воспоминания. Он успел заново прожить весь отрезок времени от встречи с Наташей до ее гибели, прежде чем его размышления прервал солдат-разведчик, призывно замахавший рукой. Осторожно приблизившись, Иванов лег рядом с ним на камни и стал смотреть в сторону позиций дудаевцев. На востоке утро только-только начинало выкрашивать полоску неба в розовые тона, слегка подсветив шпили высоких горных вершин и лишь только подбираясь к лежащей в распадках гор ночи. Стараясь что-нибудь разглядеть в той стороне, куда указывал разведчик, Иванов, кроме темноты, ничего не увидел. Тогда солдат прошептал ему в самое ухо:
– Кто-то идет.
Иванов снова стал напряженно вглядываться в ночь. Сначала он услышал тихую поступь мягких шагов и шорох потревоженного ходьбой камня, а затем разглядел метрах в ста два движущихся темных силуэта.
– Чеченцы! – прошептал разведчик.
«Что им тут надо в такое время? – пронеслось в голове Иванова. – Может, разведка?».
Легко щелкнув пальцами, привлекая внимание всей группы, Иванов поднял правую руку, что означало команду «Внимание!». Две фигуры, не сворачивая, продолжали двигаться по направлению к высоте, занимаемой группой. Перспектива быть обнаруженными Иванова не устраивала, поэтому, вглядываясь в темноту, он просчитывал возможные варианты действий. Подошедшие ближе, фигуры уже просматривались четко. Но ни автоматы, ни снайперская винтовка сейчас помочь не могли – звуки выстрелов разнесутся очень далеко. Вся группа, слившись с камнями, неотрывно следила за приближающимся противником. Тронув разведчика за руку, Иванов показал глазами на закрепленный на бронежилете штык-нож. Солдат осторожно потянулся за ним. Иванов приготовил свой нож и принял решение: как только противники приблизятся на длину броска, кинуться на них. Он на пальцах показал свое намерение разведчику. Тот понимающе кивнул. Иванова не смущало то, что ножевой бой он сам изучил только в теории. Расчет был на внезапность. И на том, что рука не дрогнет в нужную минуту.
Вдруг чеченцы остановились. Звук покатившегося камня в напряженной тишине прозвучал, как обвал. Ладонь Иванова, сжимающая нож, стала мокрой от пота. До противника оставалось метров двадцать. Далеко. Иванов, обернувшись к группе, приложил палец к губам; «Тихо!». Камень, вылетевший из-под ботинка одного из идущих, еще немного прокатился вниз по склону, и звук затих. Иванову показалось, что в наступившей тишине он слышит свое прерывистое дыхание. Группа не выдавала себя. Горцы, постояв, перекинулись парой тихих фраз на родном языке и неожиданно свернули влево – туда, где от высотки в сторону позиций федеральных войск отходил выступом небольшой карниз. У одного из них на плече Иванов рассмотрел винтовку с оптическим прицелом. Иванов сделал знак снайперу, тот просигналил в ответ: «Вижу!». Достигнув карниза, оба силуэта будто слились с камнями и исчезли из поля зрения группы, растворившись в темноте. Но их присутствие там, на выступе, выдавали редкие переговоры и осторожное шевеление. Группа ничем себя не выдавала, и чеченцы ее пока не обнаружили.