На изломе

Присутствие чеченца за спиной нервировало Иванова. Он помнил случай, когда команда афганских солдат после посадки вертолета в районе боевых действий вырезала русский экипаж и ушла к «душманам». Сейчас ситуация складывалась не лучше: в пилотской кабине находились только два летчика, Мельничук сидел в конце грузовой кабины, словно статуя. Надежды, в случае чего, на Ивана никакой. Если бы чеченец оказался врагом, то перестрелять из пулемета экипаж ему не составило бы труда. С этими мыслями Иванов расстегнул карман летной куртки, нащупал пистолет и снял его с предохранителя.

– Пойду посмотрю, куда в нас попали, – сообщил он Ващенке, поднимаясь с кресла пилота. – А ты повнимательней тут!

Иванов вышел в грузовую кабину. Чеченец сидел возле открытой двери, направив ствол пулемета в сторону гор, и внимательно наблюдал за своим сектором. Когда Иванов появился в дверях пилотской кабины, тот бросил на него острый короткий взгляд и снова стал смотреть по направлению ствола. «Этот в спину не выстрелит, – подумал Иванов, – взгляд открытый».

– Все нормально? – поинтересовался Иванов.

Чеченец кивнул.

– Я сейчас обойду вертолет, посмотрю, куда в нас попали, – сообщил Иванов.

Чеченец отстранился от двери, давая летчику пройти, и произнес на чистом русском:

– Слышал несколько попаданий. Видел две дырки за топливным баком по обоим бортам. Навылет. – Чеченец показал рукой в сторону двух рваных отверстий в обшивке грузовой кабины. Теперь их увидел и Иванов. Две пули на расстоянии сантиметров сорок друг от друга вошли в левый борт за дополнительным топливным баком, ближе к грузовым створкам на уровне колен, а вышли через правый борт, чуть выше иллюминатора. В метре от выходных отверстий сидел Мельничук, уставившись отсутствующим взглядом в одну точку. Иванов уже стал волноваться, не задело ли борттехника? Но, судя по всему, у Мельничука был просто нервный шок.

– Иван, – позвал Иванов. Но тот не отреагировал.

– Старший лейтенант Мельничук! – перекрывая шум двигателей, заорал во весь голос Иванов прямо в самое ухо борттехнику. – Встать!

Мельничук перевел испуганный, но уже осмысленный взгляд на Иванова.

– Встать, я сказал! – продолжал орать Иванов и добавил несколько весомых матерных слов. Мельничук вскочил и выпрямился, чуть-чуть не доставая головой до потолка.

– Быстро осмотреть вертолет! Все попадания зафиксируй в бортовом журнале! Бего-ом!

Мельничук бросился искать бортовой журнал. «Жить будет», – вздохнул Иванов. А вслух произнес: – Послал же Бог борттехника!

Еще одну пробоину при внешнем осмотре Иванов обнаружил в хвостовой балке. Пуля прошла тоже навылет, повредив только дюралевую обшивку.

– В «рубашках» мы с тобой родились, – сообщил он Ващенке, вернувшись после осмотра в пилотскую кабину. – Три пули в заднюю часть вертолета – и все навылет. Как в пустую бочку.

– Я же говорил, что везет дуракам и пьяницам! – бодро отреагировал «правак» на полученную информацию.

Иванов не стал рассказывать, как при выходе из вертолета он вдруг почувствовал непривычную слабость в ногах, а по телу пробежала мелкая нервная дрожь: захотелось упасть и не вставать. Он присел на теплое колесо машины и подставил лицо под поток горячего воздуха, отбрасываемого вращающимися лопастями несущего винта. От пылающих жаром патрубков работающих двигателей исходил запах несгоревшего керосина. Но Иванов давно привык к этому запаху. Так он просидел несколько минут, не думая ни о чем, стараясь полностью расслабиться.

Увидев ступившего на землю Мельничука, Иванов через силу поднялся и пошел вместе с ним осматривать вертолет. Дрожь почти прошла, но слабость в коленях осталась. Иванов ничем не выдал своего состояния. А предательски подрагивающие руки спрятал в карманы.

Он сел в пилотское кресло и подумал: «Что это? Сорвался? Неужели износился? Надо лечить нервы. Ну а что ты хотел? Пора и навоеваться. Скольких ребят уже нет! А ты все живой. Но ресурсы-то свои уже, по-видимому, выбрал все. Пора на отдых!».

– Командир, топлива – впритык до Моздока, – прервал его мысли доклад Ващенки.

– Сколько уже на земле?

– Двенадцать минут.

Иванов позвал сидящего у пулемета чеченца и, объяснив ситуацию с топливом, попросил позвать спецназовцев. Чеченец достал свой автомат и не спеша отправился в развалины. Иванов, выйдя в эфир, поинтересовался остатком топлива на трех барражирующих вертолетах. Расчет показывал, что пару Ягудина надо отпускать немедленно, иначе им придется идти на запасной аэродром в Грозный. Не дожидаясь Быстрова, Иванов принял решение и отпустил «двадцатьчетверки» на базу. Высоко в небе остался одиноко кружить вертолет Фархеева, а разведчики все не возвращались.

– Ты их наблюдаешь? – поинтересовался Иванов у Фархеева. – Что они там делают?

– Наблюдаю. Раскапывают что-то.

Решив напомнить о себе, Иванов дал из носового пулемета две короткие очереди в сторону леса. Через минуту группа разведчиков в полном составе появилась из-за развалин. Они шли осторожно, глядя по сторонам, двое несли какие-то сумки, похожие на рюкзаки. Быстров нес упакованный, как почтовая посылка, ящик.

– Чего стреляли? – поинтересовался, забравшись в вертолет, Быстров.

– Слушай, майор, у меня топлива – в обрез. Может, тебе в Грозный надо?

– Нет, домой, – ответил Быстров. – Сейчас взлетаем.

– Тогда давайте скорее. – не дожидаясь, пока разведчики уберут бортовую лестницу, Иванов стал увеличивать мощность двигателей. – Взлетаю! – передал он Фархееву.

– Наблюдаю, – отозвался эфир.

Разведчики, закинув мешки, в которых звякал металл, уже сидели в кабине, и Иванов, не дожидаясь доклада борттехника о готовности к взлету, прямо с отрыва перевел машину в разгон скорости. Вертолет, низко опустив нос, с набором высоты уходил от злополучного места, оставляя за собой горящие и дымящиеся развалины. Пара «восьмерок» взяла курс на Моздок.

До посадки на аэродроме на месте борттехника сидел Быстров, а Мельничук послушно стоял за его спиной.

– Представляешь, на этой ферме мы насчитали семь трупов. Наверное, были еще. Но там все в воронках, – сообщил Быстров Иванову. – Оружия – навалом. Жаль, что почти все сгорело. Зато будем считать, что свою взрывчатку мы сэкономили.

Иванов ничего не ответил.

– Держите подарок! – протянул Быстров три небольшие, но толстые книжки в красивом темном переплете.

– Это что? – удивился Иванов, принимая из рук спецназовца книжки.