Страница 64 из 111
– Вижу, – в проеме двери появился спецназовец и, прищурившись, стал внимательно всматриваться через лобовое остекление пилотской кабины в набегающий пейзаж.
Движения возле фермы не наблюдалось. Но Иванов по опыту знал, что такое видимое спокойствие на войне очень обманчиво.
– Внимательнее! Пулемет к бою! – скомандовал он борттехнику.
Пара «двадцатьчетверок», уменьшив интервал между вертолетами, зашла в крутое пикирование, имитируя атаку. На высоте около двухсот метров, перед самой фермой, «двадцатьчетверки» стали выходить из пикирования. «Низковато», – подумал Иванов. Ферма не подавала признаков жизни.
– «282-й», я «284-й», – в наушниках прозвучал голос Ягудина, – на ферме чисто. Захожу на повторный.
– Понял тебя, – ответил Иванов.
Пока все шло по намеченному плану.
– Ветер встречный, три-пять метров в секунду, – доложил Ващенка.
– «283-й», я «282-й», – вызвал Иванов командира ведомого вертолета. – Заходим парой. Ветер встречный, три-пять метров. Быть предельно внимательными.
– Понял, – отозвался в эфире Фархеев.
– Ну, с Богом! – выдохнул Иванов, переводя вертолет в режим гашения скорости до скорости планирования.
В это время в грузовой кабине разведчики приготовили личное оружие и, открыв дверь грузовой кабины, выставили пулемет на шкворневую установку. В проеме двери пилотской кабины снова появился Быстров.
– Ну как там, тихо? – поинтересовался он, внимательно вглядываясь в приближающуюся ферму.
– Пока тихо, – ответил Иванов, плавным движением вниз рычага «шаг газа» уменьшая мощность двигателей и переводя вертолет на снижение.
– Подходи ближе и садись справа, – показал рукой направление Быстров.
– Сделаем, – ответил Иванов, подбирая место для посадки.
Прямо по курсу «двадцатьчетверки», уже вышедшие из пикирования, правым крутым разворотом перешли в набор высоты. До места посадки «восьмеркам» оставалось меньше трех километров. Вертолет шел по пологой траектории или, как говорят летчики, глиссаде снижения: скорость по прибору – 150 км/ч, вариометр показывал снижение 2–2,5 м/с, высотомер фиксировал уменьшение высоты: 150, 140, 130 метров… «Не нравится мне эта ферма. Что-то слишком тихо. И скот тут точно не держат – очень уж чисто», – подумал Иванов, пытаясь что-нибудь разглядеть в приближающихся аккуратных, сложенных из белого кирпича одноэтажных строениях барачного типа.
Ващенка еще раз уточнил направление и силу ветра у земли. Голос «правака» заставил Иванова поймать себя на мысли, что он сам напряжен, что неоправданно сильно сжимает рычаги управления, что, ставшие каменными, ноги почти не чувствуют педалей. «Все нормально. Расслабься!» – приказал Иванов себе и мысленно проконтролировал расслабление мышц рук, ног и спины. Краем глаза он наблюдал, как с постоянной периодичностью устраивается поудобнее в пилотском кресле Ващенка, как мертвой хваткой до белых кончиков пальцев вцепился в ручки пулемета застывший у прицела Мельничук. Иванов понимал их состояние. Ферма могла оказаться с «сюрпризом».
– Держи ферму в прицеле, – напомнил он припавшему к пулемету борттехнику, затем обратился к Ващенке:
– Андрей, спокойнее. Все нормально. Сегодня обязательно пойдем в город.
– Обязательно пойдем, – механически повторил «правак», занимающийся какими-то подсчетами, не упуская из поля зрения приближающиеся строения.
Ферма казалась безжизненной. Иванов уже выбрал место для посадки и, уточнив расчет, стал уменьшать мощность двигателей, приподнимая нос вертолета и гася поступательную скорость.
В этот момент на крыше ближайшего строения мелькнула яркая вспышка – казалось, будто там заработал сварочный аппарат. Еще по Афганистану Иванов знал, что так стреляет крупнокалиберный пулемет ДШК – очень страшное оружие против вертолетов и легкобронированной техники. Без сомнения, с крыши фермы работал ДШК.
– Пулемет на крыше! – резко бросил в эфир Иванов, прерывая заход на посадку и энергично давая двигателям дополнительную мощность.
– Всем на пол! – в следующую секунду крикнул он в грузовую кабину и успел заметить, как к ручкам носового пулемета через лежащего на полу скрюченного Мельничука потянулся Быстров. Но сейчас Иванову было не до борттехника.
Чеченский пулеметчик пытался достать в хвост «двадцатьчетверки», видимо зная, что эти вертолеты, при всей их живучести и мощности вооружения, с заднего сектора не защищены ни оружием, ни броней. Но пара Ягудина, получив информацию об ожившей огневой точке, резко увеличила крен и с максимальным набором высоты уже выходила из-под обстрела боевым разворотом. Пилоты «двадцатьчетверок» пока еще не могли видеть цель, и Иванов понимал, что им потребуется еще не меньше минуты, чтобы выйти на боевой курс для повторной атаки. А вот положение «восьмерок» оставляло желать лучшего: в этот момент расстояние от фермы до вертолета Иванова составляло чуть больше километра, до вертолета Фархеева – около двух. С такой дистанции ДШК легко доставал обе цели. За секунду в голове Иванова промелькнули несколько вариантов возможного противозенитного маневра, но в данной ситуации мог подойти только один и крайне опасный – боевой разворот с энергичным набором высоты. И вдруг Иванов понял, что сделает в следующую секунду. Вместо крутого боевого разворота он направил нос вертолета прямо на ферму.
– Атакую! – коротко бросил в эфир Иванов…
С принятием решения пришла ясность в мыслях, и какое-то наркотическое состояние спокойствия и тупого упорства завладело Ивановым. Для него перестало существовать все, кроме ярких вспышек на крыше строения. «Убить!» – стучало в мозгу. «Убить!» – подчиненный только этому приказу, оставив страх и желание жить за уже пройденной чертой, Иванов выводил медленно набирающий высоту вертолет для атаки.
– Обороты! – истошно закричал Ващенка. Но Иванов видел только прицел и не боялся, что винтокрылая машина на пределе напряжения не выдержит, свалится, упадет, потеряв обороты перетяжеленного несущего винта, так как в этот миг он и она слились в один организм, вопрос жизни и смерти которого зависел от них обоих. За годы полетов Иванов научился всем телом чувствовать жизненные ритмы винтокрылого друга, и сейчас был уверен, что вертолет его не подведет.
Оба двигателя натужно выли на самой высокой ноте, выдавая мощность, необходимую для маневра.
– Высота 250 метров, – излишне громко сообщил Ващенка.