Страница 6 из 111
Иванов хмыкнул. Определенно, человечек, сидящий напротив, ему уже начинал нравиться. Не ответив на ее вопрос, Иванов со словами: «Подожди секундочку» отправился в свой номер, где спал «правак» и видел, наверное, десятый сон.
– Держи, это тебе, – сказал Иванов, вернувшись на кухню, и протянул большую плитку шоколада. – И давай, наверное, перейдем на «ты».
– Давайте, – опустив глаза, тихо согласилась Лена. – Спасибо… за шоколад.
– Ну что, я таким старым выгляжу? Что тебя смущает? – спросил Иванов, весело подмигнув.
Девушка засмущалась еще больше:
– Нет. Просто сегодня, когда вы ушли, Александр Павлович про вас рассказывал.
– Много плохого?.. Что Саня Иванов – бабник, картежник и пьяница… – Иванов напустил на себя грозный вид.
– Нет-нет, – запротестовала Лена, открыто взглянув Иванову в глаза, – наоборот! Он рассказал, что вы воевали, что у вас много орденов. Вы столько в жизни повидали, Александр! А я нигде не была. Я ведь местная. Родители тут недалеко в деревне живут. Вся жизнь: школа, техникум, в армии и года нет… Вся деревня мне завидует, все говорят: повезло! Мне уже девятнадцать, а я еще ничего не видела. Я вам искренне завидую, Александр… Николаевич…
Лена замолчала. Иванов смотрел на нее и думал, что человек не всегда должен иметь яркую внешность, чтобы быть по-настоящему интересным. Теперь перед ним сидела совсем другая девушка – умная и добрая. А главное – заботливая. Ему льстило, что она назвала его просто по имени, когда так незатейливо рассказывала о себе. И вдруг Иванов почувствовал, что ему просто необходимо выговориться самому. Он рассказал про то, как не попал в истребительное училище, про то, как женился и не смог стать хорошим мужем и отцом, про полеты в афганских горах, про Чечню, потерю друзей, свое постоянное одиночество. Говорил он долго, а она слушала и не перебивала.
И среди ночи, на кухне старого общежития в затерянном на карте России военном городке Иванов ощутил, что ему стало легче, и что Лена – совсем не подросток, а молодая женщина, и что у этой женщины красивые и умные глаза…
Когда резкой металлической трелью ударил в уши звон будильника, Лена проворно поднялась, потянулась через просыпающегося Иванова и остановила поток этого ужасного противного звука. Без одежды Лена действительно напоминала подростка, только была по-женски ровненькой.
Заметив, что Иванов не спит, Лена улыбнулась ему:
– Доброе утро!
– Доброе утро! – улыбнулся он в ответ и вздохнул, потягиваясь: – Может быть, мы сегодня не улетим? Что скажешь, фея погоды?
– А если улетите, ты меня сразу забудешь? – тихо спросила Лена, не отрывая взгляда от его глаз.
Что он мог пообещать этой девочке? Врать не хотелось.
– Мне с тобой очень хорошо, девочка. Остальное сейчас не важно.
Лена присела на краешек кровати, прикрыв руками небольшую девичью грудь, и, глядя по-детски чистыми глазами, грустно улыбнулась:
– Мне с тобой тоже очень хорошо, Саша.
Они стали целоваться…
Невыспавшийся, но с радостью в душе и с ощущением легкости в теле, Иванов появился утром перед своими экипажами. В отличие от своего командира, подчиненные особым весельем не отличались.
На вертолетной стоянке Иванов построил экипажи.
– Что, орлы, вас родители не учили, что много водки клевать – вредно? – вместо приветствия рассмеялся Иванов. – Вот смотрю я на вас и понимаю: как все-таки необходима телепередача «Здоровье»! Прям, тут ее клиенты.
Подчиненные понуро исподлобья смотрели на своего командира. Его юмор был сегодня тяжел. Один Ващенка незло усмехнулся и пропел высоким фальцетом:
– Если выпил хорошо – значит, утром плохо. Если утром хорошо – значит, выпил плохо!
На его реплику появилась реакция:
– Да пошел ты, Шуберт хренов!..
Дав команду готовить технику к вылету, Иванов отправился к метеорологам. Поднявшись на этаж, он сразу прошел в кабинет Кислова:
– Здорово, Саня!
Сидящий на своем рабочем месте Кислов отозвался болезненно:
– Привет! Голова раскалывается.
Хмурясь, Кислов пожал протянутую через стол руку.
– Что, лишнего вчера себе позволил? – участливо поинтересовался Иванов.
– Да, чувствую, что норму превысил. А ты как?
Иванов пожал плечами:
– Я в норме.
– Везет…
Кислов сделал паузу, глядя на Иванова долгим взглядом:
– Я не помню, как ты ушел. Представляешь, просыпаюсь в три часа ночи на диване… Никого… Стол не убран. Пошел к своей под бочок… Еще успели поругаться. До утра глаз не сомкнул.
Иванов ответил, спокойно выдержав взгляд товарища:
– Ну, ты извини, если что… Ты как заснул, я сразу и собрался.
Кислов махнул рукой, отводя взгляд:
– Да ты-то тут при чем! Моей опять шлея под мантию попала. У нее бывает…
В этот момент из аппаратной в комнату зашла Лена, одетая в ладненько сидящую военную форму с погонами рядового. Увидев Иванова, она вспыхнула и опустила глаза.
Кислов, не посмотрев в ее сторону, мрачно распорядился:
– Свежую карту принеси…
Девушка, кивнув Иванову, скрылась в аппаратной.
Внимательно изучив принесенную Леной карту погоды и весело подмигнув ей, Иванов отправился на стоянки к своим экипажам с известием, что сегодня они никуда не улетят.
В течение дня, чувствуя душевный подъем, Иванов каждый час заходил в помещение метеослужбы, как бы поинтересоваться прогнозом погоды. Сане Кислову он мог честно смотреть в глаза, и это приносило Иванову дополнительную радость. Но по-настоящему его интересовала только Лена. С деловым видом, под осоловелым взглядом страдающего в муках послепохмельного синдрома Кислова, Иванов с Леной обсуждали прогноз погоды по маршруту полета, Иванов обнимал девушку за тонкую талию, потом исчезал из комнаты метеослужбы и ровно через час появлялся там снова, чтобы в точности повторить процедуру. Дождавшись таким образом обеда, майор Иванов с легкой душой перенес заявку на вылет на следующий день. О чем сразу сообщил Лене. Девушка заметно обрадовалась:
– А ты пойдешь со мной на день рождения?
В ее взгляде Иванов увидел столько надежды, что с готовностью ответил: – С тобой – куда угодно!