На изломе

– Почему же? Верим! – ответил Иванов. – Но, во-первых, Россия уже пережила пик расцвета при Иосифе Виссарионовиче. И таких темпов роста ей уже никогда не достичь. А в нынешнем столетии, по моему мнению, ей светит только разграбление и обнищание. Во-вторых, в России идет захват всего, что имеет хоть какую-то цену. При нынешней власти народ от этой приватизации ничего не получит, потому что она – путь разграбления страны кучкой чиновников в союзе с криминальными авторитетами. А то что даже стратегически важные предприятия скупаются иностранными компаниями – это как? Прибыль от приватизации имеет только власть или, точнее, – власть имущие чиновники. Добавим сюда доходы от перекачки за границу нефти, газа и электроэнергии. Куда идут эти деньги? На укрепление и закрепление нынешней власти и в карманы всяким прихлебателям! В результате, мы можем иметь приватизацию власти власть имущими. А для них народ – скот, расходный материал, в чем мы с вами здесь, в Чечне, можем убеждаться каждый день. Они всю страну превратили в разменную монету – в свою колонию. И с этой властью, Игорь Дмитриевич, вы надеетесь на Великую Россию?! Так что правильные слова у песни получаются. Не хотел я разводить демагогию, но, извините, «достали»! А перегибы – они при любой власти будут. Но давайте лучше выпьем, – желая сменить тему, предложил Иванов и взглянул на Наташу. Она смотрела на него так, будто выдела впервые. Это его немного смутило. Улыбнувшись, он подмигнул ей – мол, знай наших!

Но тут заговорил Вадим Фархеев:

– Много людей погибло при Сталине. Это факт. Для меня Иосиф Виссарионович – диктатор. Но не сам же он их убивал. Прав командир – народ у нас такой: «без царя в голове». Поэтому России нужен сильный и мудрый правитель. Когда такой появится, тогда и в России все станет нормально.

– Давайте не будем касаться области предсказаний! – Косачаный все никак не хотел сдаваться. – Иначе мы уходим от темы. Александр, ты считаешь, что культ личности Сталина пошел на пользу народу? Ты оправдываешь жертвы?

– Не оправдываю. Но время было такое, товарищ подполковник. Приходилось вести внешнюю борьбу за выживание. И шла внутренняя борьба за власть, и гибли те, кто к ней чересчур уж рвался. А трудовой народ работал и поднимал страну. Вспомните лозунг «Догнать и перегнать!». И ведь догнали! А насчет жертв, давайте посчитаем. Сколько наших парней погибло в Афганистане и Чечне? На могилах российских солдат стоит вся вторая половина двадцатого века! А сколько умерло от горя отцов и матерей? Возникает другой вопрос: за что? Создание сталинского культа вождя – ясновидца, отца народов – в то время было просто необходимо для сплочения вокруг одного человека, человека-вождя, всего огромного многонационального государства, чтобы решать грандиозные задачи. Под руководством Сталина народ два раза поднимал страну из руин до высоты жиреющей при мирной жизни Америки. А разве мы смогли бы без настоящего сильного лидера победить немцев, так фанатично верующих в непогрешимость своего фюрера? Сталин был тираном, но и выдающимся сыном своего времени! А вы считаете Ельцина лидером, Игорь Дмитриевич? Он тоже выдающийся? Докажите нам это!

– Я этого не говорил, – досадливо поморщился Косачаный. – А что ты скажешь о маниакальной подозрительности и недоверчивости Сталина? Или, может, не было у него ошибок и просчетов?

– Не ошибается, как известно, тот, кто ничего не делает, – эта истина известна всем, – ответил Иванов. – Недоверчивость и расчет своих интересов – важнейшие качества всех великих – как полководцев, так и политиков. А Сталин был великим политиком! Величие лидера заключается в умении вычислять свою выгоду с точки зрения занимаемой должности, с учетом интересов руководимого им государства. Сталин хорошо понимал, что его величие зависит от величия и благосостояния страны. Он говорил: «Если будем сильными – будут уважать!». А помните, что в свое время сказал афинянин, военачальник Харбий? «Армия баранов под предводительством льва сильнее армии львов под предводительством барана». Наполеон Бонапарт переиначил это высказывание по-своему: «Армия баранов под предводительством льва победит армию львов под предводительством барана»… Сейчас во главе страны нужна личность!

– Так ты за авторитарное государство? Ты против демократии? – Косачаный специально так поставил вопрос.

– Демократии? Гражданского общества наподобие западной демократии в нашей стране еще долго не будет. Не готов народ – не воспитан. Поэтому я – за лидера у руля России. За настоящего лидера. Который остановит потоки крови и криминал…

Иванов хотел сказать что-то еще, но его прервала до сих пор молчавшая Наташа:

– Ребята, мы, наверное, пойдем. Поздно уже.

Все мужчины в комнате, отвлекаясь от захватившего их спора, сразу ожили и стали предлагать себя в провожатые.

– Не торопитесь, девушки! – воскликнул Косачаный. – У меня машина. Я вас подвезу. А сейчас сделайте старику приятное – давайте потанцуем.

Замполит прибеднялся: даже в авиации тридцать восемь лет – не старость.

Зазвучал магнитофон, и дружно организовался круг для быстрого танца. На следующий медленный танец замполит, опередив всех, пригласил Наталью. С нехорошим чувством Иванов вспомнил, как Ковалев рассказывал, что Косачаный уже пытался ухлестывать за ней. С маской равнодушия на лице Иванов наблюдал, как, танцуя, Наташа и Косачаный мило беседуют, от этого в груди у Иванова разжигался нехороший огонь. Ирина медленно кружилась с Костиным, а Ващенка, наконец, достоялся в очереди за Мариной, от которой весь вечер не отводил глаз. Довольный вид Косачаного действовал Иванову на нервы, поэтому, сохраняя внешнее спокойствие, он с безразличным видом вышел из комнаты на лестницу. Иванов чувствовал острую необходимость в уединении, чтобы успокоить нервы и привести мысли в порядок. Он ревновал. Прикрыв за собой дверь, все не мог успокоиться. В голову лезли нехорошие мысли. Иванову очень хотелось, чтобы Косачаный скорее уехал, и чтобы Наташа нашла его здесь.

Минут через пять дверь распахнулась, но вместо Наташи на пороге возник Косачаный. «Он определенно решил испортить мне весь сегодняшний вечер!» – раздражаясь еще больше, подумал Иванов.

– Мне с тобой надо поговорить! – произнес замполит с неприязнью. Он явно был чем-то расстроен.

– Весь во внимании, – съерничал Иванов.