Страница 70 из 101
Цепочка воспоминаний прервалась в одно мгновение, и случилось оно по воле самой Кары. Тьма недовольно заворчала, но девушка твердо напомнила себе, кто именно хозяйничает в ее голове. Свой выбор она уже сделала, и в нем не было ни боевых Куполов, ни жертвенной крови, ни войны. Ее дело сторона и Тардар — место не райское, но настолько далеко, насколько это, вообще, было возможно. Она не успела полностью перенять знахарское мастерство Ягара, но и начальных навыков хватит, чтобы себя прокормить. На этой земле она оставит прошлое, Лэйна, который выбрал не ее, и чистую совесть. Последнюю Кара собралась очищать с помощью загадочного Саргуля, отрывочные воспоминания о котором убедили ее, что она с ним поладит. Принц послушает ее волю. Ведь раньше всегда так было.
Кара поискала глазами Усая, который безучастно стоял перед санкристиями, понурив голову. Санкристии стали вызовом, которого она не ожидала. Впрочем, и сам принц Саргуль был чудовищем крупнее пыяра. И так было ясно, что одной жизнерушительной магией Кара не справится. Предстояло пересечь черту, границу, о которой предупреждала темноволосая женщина из снов, но Кара надеялась, что один раз не сильно нарушит правила — кем бы они ни были установлены, и что бы за ограничения в себя ни включали. Тем более что с Усаем у нее имелись личные счеты. Ей хотелось убить его в первый день встречи.
И все же какое-то время Кара колебалась, слушая ветер, в котором слышался тревожный шепот темноволосой дамы из снов. Та умоляла, угрожала, просила, но Кара вдруг вспомнила, как Усай хладнокровно убивал тех рабынь, кто не мог встать по утрам, и решилась.
— Вынь санкристии из земли, брось в болото их все, кроме одного, а последний кинжал вонзи себе в грудь, — приказала Кара болотнику.
Итак, кое в чем она себя обманула. Без жертвенной крови пробудить Саргуля не получилось бы, но Кара все еще питала иллюзии, что сумела избежать ловушки прошлого. Ведь это не она, а сам Усай только что вонзил кинжал в свою плоть. И неважно, что по ее приказу. Пальцы Кары были покрыты только грязью, но не кровью.
Болотник беспрекословно исполнил, что было велено, и рухнул, пронзенный кинжалом на могильные камни.