Королева Костей

Криками и пинками болотники вытолкнули их наружу. Кара только и успела заметить, что на полу фургона остались лежать еще несколько тел. Одни, вероятно, умерли от удушья, другие от побоев. Дышать, правда, было сложно. Ей казалось, что с каждым вздохом она набирала в грудь одну воду, отчего хотелось постоянно кашлять. В Имаргоне Каре было холодно в тонкой рваной юбке и рубахе с длинными рукавами, здесь же, не понять где, с нее градом лил пот и хотелось снять с себя кожу. По обеим сторонам грунтовой дороги вздымались темные кручины покрытого буйной листвой леса, а над их головами раскинулся чернильный купол ночного неба, усеянного яркими звездами. Ни одну из них Кара не узнала. Другое место, другой воздух, другие люди.

Остановка оказалась временной. Рабов развязали, а один из болотников принялся бросать в толпу куски черствого хлеба. Возникла давка, потому что мешок в руках болотника был тощий, а значит, кормить абсолютно всех не собирались. Воды им тоже не предложили, но выжившая кеджарка подала пример: жадно припала к луже в одной из колдобин. Кара представила, что в такой жаре в этой луже должна водиться масса разной живности, от которой потом будешь ходить кровью не меньше месяца, но жажда терзала сильнее голода. Вкус и запах у воды оказался тошнотворным. Кара сделала два глотка и закашлялась, тогда как кеджарка пила не отрываясь. К ним присоединились и другие рабыни, а давка у фургона с хлебом продолжала расти.

Решив, что с водой лучше повременить, Кара выпрямилась в тот момент, когда одна из пленниц, воспользовавшись толчеей, нырнула в высокие заросли травы на обочине. Кара затаила дыхание. До этого момента о побеге она даже не помышляла. Все мысли были заняты тем, как побыстрее найти клуатоны для купца из гильдии. Кара решила сделать ставку на Сатиса. Если она докажет свою ценность, вдруг купец поможет ей выбраться с болот раньше, чем Асхар потребует с нее Первый Купол Растерзателя. Сатис был жадным, Асхар — идейным. Если и выбирать меньшее зло, то пусть это будут человеческие слабости. Деньги любили все, а, судя по речам Сатиса и Асхара, клуатоны в цене никогда не падали.

Факелы, закрепленные на фургонах, освещали лишь ту часть дороги, куда выпустили рабов. Весь остальной мир тонул в темноте. Тем не менее болотник, раздававший хлеб, бросил мешок, и в его руках, затянутых в черные перчатки, появился лук. Кара даже не заметила, как человек извлек стрелу. Все его движения были ловкими и быстрыми. Секунда — и стрела устремилась в темноту ночи, в сторону, куда убежала женщина. Не было никакого шанса попасть хоть во что-то в непроницаемом мраке, но раздался короткий вскрик, хрустнули ветки, упало тело.

Дед Ягар рассказывал о меткости болотников, но одно дело целиться в мишень при свете, другое — стрелять наугад в темноту. До этого момента как минимум в глазах еще двух рабынь Кара видела желание нырнуть в кусты следом за первой беглянкой, но сейчас все взоры потухли. Особенно после того, как спустили с цепи огромных собак, на которых ездили болотники. Если убежавшая рабыня и не была убита одним выстрелом, сейчас у нее не осталось шансов. Болотники отпустили всего двух собак, но те нашли жертву буквально за секунды. Раздались истошные вопли, и на этот раз они не смолкали долго.

Тот, кто раздавал хлеб, принялся бросать остатки хлеба, и Кара вдруг поняла, что не имеет права сдохнуть от голода по дороге. Страх, заставивший стоять истуканом, разбился о гнев и решимость. Она принялась проталкиваться сквозь толпу рабов, но вскоре поняла, что с ее ростом могло повезти только в первых рядах. Локти тоже не помогли. Кто-то схватил ее за волосы, отшвырнув в сторону. Вторая попытка вклиниться в толпу закончилась тем, что ее пнули в живот, потом саданули между лопаток, заставив опасно наклониться к земле. Понимая, что сейчас ее затопчут, Кара попятилась, защищая одной рукой еще незаживший сломанный нос, а другой живот, когда вдруг почувствовала, что ее схватили за воротник рубашки и поволокли из толпы.

Разглядев нависшего над ней Лэйна Гильяхора, Кара не выдержала и попыталась выместить на нем свое дурное настроение, но, схватив ее за макушку, он успешно держал ее на расстоянии, пока она колотила воздух. Дождавшись, когда Кара выдохнется, Лэйн сделал и вовсе необъяснимое. Порывисто притянул ее к себе, прижал к своей вонючей рубахе, а потом сунул ей в руки краюху хлеба и также быстро отстранился, пока она не пришла в себя.

Когда Кара очнулась, Лэйн уже забирался в свой фургон и на нее даже не оглядывался. Несмотря на бурю нахлынувших чувств, ей хватила ума спрятать хлеб, так как болотник уже закончил раздачу, и многим рабам еды не досталось. Кара ненавидела жалость — ни к другим людям, ни к себе. И хотя ей очень хотелось швырнуть корку хлеба вслед Лэйну, есть хотелось больше. Но в покровительстве она точно не нуждалась, а тем более в извинениях предателя. Впрочем, она не была уверена, что Лэйн извинялся. Ведь он должен был испытывать к ней такие же чувства, как и она к нему: ненависть и жажду мести. И уж точно не отдавать ей свой хлеб.

Вторая часть пути прошла без остановок и длилась куда дольше первой. На этот раз их не связывали, и Кара поняла почему. Прошла ночь, прокатился день, накаливший тесное пространство внутри фургона почти до атмосферы печи, потом снова навалилась темнота, которая лишь ненамного остудила их тюрьму на колесах. Если бы рабы лежали все это время связанными, на ноги они бы уже не встали. Больше их не кормили и не поили. Кара успела съесть половину корки хлеба, пока всех загружали в фургон, другую половину у нее все-таки отобрали. Но без того хлеба до конечного пункта в сознании она бы не добралась. Помогла также влага, которая выступила на изнанке тента утром. Кара сидела с края у стенки, поэтому одна из первых заметила росу, за которую пришлось тоже драться.

На третий день изнурительного пути повозка остановилась.