Королева Костей

В его голове росла шишка, которую уже стало видно. Она торчала у него за правым ухом, поэтому парень отрастил волосы, однако они не сильно-то скрывали растущее уродство. Голова у Карпуши, как ласково называл его дед Ягар, с одной стороны уже деформировалась.

Семья возила Карпа в город Имаргон, где лекарь, за услуги которого заплатили телегу картофеля, сообщил, что мальчик умрет через год или два — в его голове росло зло. На следующий день Карп убежал из семьи и поселился у охотников-брагов на границе Тихого леса.

Орден Сантаны боролся с суевериями среди деревенских, но сам же их и поощрял. Карп был уверен, что однажды родные его зарежут, а кровь прольют на алтаре в храме Сантаны во имя великого героя прошлого, который, согласно повериям, вернется, когда народу Золотых земель вновь понадобится его помощь. Так в деревнях поступали со всеми смертельно больными — чаще всего, со стариками и детьми.

Кара всю жизнь прожила в лесах, и Карп, пожалуй, был вторым человеком после Ягара, который поразил ее своими знаниями. Он впитал их от ученого отца, когда-то служившего в императорской библиотеке. Не было области, в которой мальчишка не разбирался бы. Идея побега в Имаргон принадлежала ему. Он же нашел Стафию и Филита — мортов из Овражьего Гара, которые тоже собирались перейти Стену и сбежать в город.

Итак, их было четверо, и у каждого имелась своя мечта. Если все пойдет хорошо, новый год Кара встретит в Имаргоне.

Дед подтвердил, что сказал городской лекарь: Карп скоро умрет. И хотя мальчишка просил деда вырезать то, что поселилось в его голове, Ягар отказался. Кара знала, что дед мог бы попробовать, но вмешиваться не стала. У деда имелись четкие убеждения о том, каких людей спасать надо, а каких нет. Иной раз он брался почти за труп, оставшийся после стычки с медведем, и поднимал охотника на ноги, а порой отказывался лечить простой нарыв. И человек умирал через пару недель в страшных муках.

Но, по крайней мере, дед согласился нанять парня на подработку — тот рубил у них дрова, таскал воду и помогал свежевать дичь, которой охотники расплачивались с Ягаром за лечение.

— Привет, Кара, — крикнул Карп, заметив ее в окне. — Я твою кашу есть не буду, в ней мошка.

В последние месяцы парень стал заговариваться, порой неся откровенный бред, и то было дурным знаком, но Кара верила, что у них еще есть время. За три года, пока они вместе готовили побег, заговорщики успели сдружиться, и ей хотелось верить рассказам Филита о том, что в Имаргоне полно докторов, которые могли вырезать из тебя все, что угодно: заменить руку, ногу, глаз и даже сердце. Филит, хоть и был мортом, но родился в семье старейшины Овражьего Гара, в избе которого собиралось много слухов про Имаргон.

Филит хотел бежать, потому что ненавидел пшеницу, поля и пахоту — жизнь, которой жили все морты в закрытых деревнях. Он мечтал о кораблях и море, а значит, его дорога тоже вела в Имаргон, где имелось морское училище. Стафия, дочь богатых мортов, бежала в город за женихами, так как местные ее не устраивали. С ней тоже все было ясно.

После слов Ягара Карп не верил, что найдет в Имаргоне резальника, который поможет ему с его шишкой зла, но парень хотел посмотреть этот мир, прежде чем перейдет в другой.

Что до Кары, то она бежала от леса и… деда. В первый день нового года ей исполнялось восемнадцать, и с точки зрения общественных устоев она уже была старой.

— Если не пойдешь с нами, дед рано или поздно выдаст тебя замуж за того охотника, который заплатит больше, — сказала Стафия, когда Кара однажды засомневалась, стоит ли ей бежать и оставлять Ягара одного в лесу.

Вспомнив охотника по прозвищу Медведь, который захаживал к ним чаще других, Кара подумала, что в словах подруги есть резон. Тем более что этот Медведь в последнее время бросал на нее странные взгляды. Кара знала, как живут женщины брагов — племени, из которого был родом Медведь. Тяжелая работа, короткая жизнь. Женщины мортов, особенно те, кто победнее, жили не лучше, потому Кара и отбросила все сомнения. Ей нужно в город. Дед у нее еще крепкий. Вот устроится она в Имаргоне, потом и за ним вернется.

До встречи со Стафией оставалось меньше часа, и Кара заторопилась. Стафию задерживать было нельзя. Та прибегала к Каре до уроков, отдавала ей старые тетради, взамен получала травы (девушка тайно таскала их из дедовых запасов) и мед, который Кара добывала сама. Ни что в этом мире не было бесплатным — даже старые тетрадки подруги.

Сварив кашу, Кара наспех почистила подвал, где вчера ночью дед лечил охотника, попавшего под самострел. Крики раздавались до полуночи, а опилки, которыми устилали пол, набухли и почернели от крови. Кара выгребла грязь, обдала кипятком старый дубовый стол, принесла свежих опилок и порадовалась, что свои склянки и инструменты дед прибрал сам. Она в них вечно что-нибудь путала.

Ноябрьские дни — скудные до света. Когда Кара, закончив дела и облачившись в меховую жилетку и теплые штаны из лосиной кожи, направилась к месту сбора — к старой осине в Орлином ущелье, солнце цеплялось брюхом за когтистые руки-ветки леса, даже не пытаясь подняться выше.

Карп ушел первым. И хотя подглядывать в этой глуши было некому, а дед собирал травы далеко — на Лысой сопке, заговорщики осторожничали. Больше всего Каре хотелось узнать, поговорил ли Карп со своим братом, который приезжал в деревню на выходные. Брат Карпа был ключевым звеном в их сговоре, потому что работал стражником на Стене.

Еще лет пятьдесят назад было трудно представить, что какой-нибудь морт сможет бежать из закрытой деревни в город, перейдя Стену, но времена изменились, Альфарская империя снова погрязла в войне, урожаи не удавались третий год подряд, народ нищал и голодал, никакие деньги не пахли, в том числе, взятки. Кару разбирала досада, что Карп не дождался ее, но, с другой стороны, таков был уговор — до места встречи каждый добирался сам.

Девушка шла тихо, внимательно глядя под ноги и слушая лес. Хищники к ним не заглядывали, но дурным предчувствиям она доверяла, а они терзали ее с утра. Несколько раз Кара останавливалась, долго смотрела в заросли по обе стороны едва заметной тропы, но лес всегда замирал вместе с ней, и она лишь тратила время. Может, то Карп шел где-то неподалеку, и это его шаги играли на ее нервах? Но парень давно научился ходить по лесу бесшумно, да и охотники тоже здесь не бродили. По уговору, раненые и больные дожидались деда в хижине на левом берегу Хамзы-реки.