Страница 32 из 249
Глава 12
«Жизнь – как коробка шоколадных конфет.
Никогда не знаешь, что внутри…»
На сейф я наткнулась совершенно случайно: решив протереть пыль в книжном шкафу, я сдвинула в сторону часть книг на самой верхней полке и с изумлением увидела небольшую дверцу. Ничем иным кроме сейфа это быть не могло, поэтому я слезла со складной лесенки, на которую пришлось забраться и, отложив тряпку, отправилась за ключами, взятыми в банковской ячейке.
Первые два не подошли, и какие замки они открывают, осталось для меня пока тайной. А вот третий небольшой ключик с бородкой очень сложной формы, с множеством выступов и прорезей, легко повернулся в замочной скважине. Щёлкнул невидимый механизм, и, когда я потянула тяжёлую дверцу на себя, она легко отворилась. В стене обнаружилось небольшое углубление, в котором на явно старинной шкатулке лежал запечатанный конверт без каких-либо надписей.
Моя рука заметно дрожала, когда я, вооружившись ножом для писем – такой нашёлся в ящике стола – вскрывала адресованное неизвестно кому послание. Может быть, это было неправильно – распечатывать чужие письма, но вдруг там какая-нибудь важная информация? Если бы дядя не хотел, чтобы я смогла открыть сейф, он не оставил бы мне ключи от него. Поэтому я отбросила сомнения и открыла письмо. Вытащив один исписанный с обеих сторон лист бумаги, я присела на краешек кресла и погрузилась в чтение.
Когда я увидела почерк дяди Кевина, у меня защипало в глазах, но, стоило мне вчитаться в текст, как слёзы моментально высохли, уступив место не просто удивлению, а абсолютному потрясению.
«Дорогой Конрад! Пишу тебе в связи с тем, что мне не долго осталось коптить небо. Я умираю, мой старый проверенный друг, и эта смерть не случайна. Во время последнего дела меня всё-таки зацепило какой-то дрянью, которая накопилась в могильнике, и теперь она медленно, но неотвратимо убивает меня, сжигая лёгкие. Врачи, к которым я обратился, лишь развели руками и ничем не смогли меня утешить: разрушения необратимы. Уверен, что именно эта зараза отправила к праотцам моего младшего брата и его жену, недаром после возвращения из Канады они прожили совсем мало, хотя и постарались уехать подальше, туда, где синее море и горячий песок. Жаль, наводчики были каких поискать, к тому же родня, как ни крути. Я был уверен, что меня не задело, но, увы, стерва-удача на этот раз от меня отвернулась.
Надеюсь, ты благополучно забрал свою часть добычи и не счёл, что я взял себе слишком много. Но я пишу тебе не для этого, дружище. У меня останется племянница, Маргарет, славная девочка, не имеющая ни малейшего представления о том, чем зарабатывали на жизнь её родители и я. Я оставил ей небольшое состояние, скромное, но вполне достаточное для того, чтобы жить безбедно, не привлекая к себе ненужного внимания. Основная же часть того, что нам с братом удалось скопить, лежит в Цюрихском кантональном банке, и кроме Маргарет никто не может получить доступ к этому счёту.
Однако мне хотелось бы, чтобы ты постарался присматривать за девочкой, Конрад. Пусть она живёт спокойно, но под твоим негласным покровительством. Ты же понимаешь, что даже ради той суммы, которую я ей оставил, найдётся немало желающих обидеть малышку. Пригляди сам или оставь того доверенного человечка, о котором мы с тобой говорили, – это уж ты сам решишь. И если она и в дальнейшем покажет себя рассудительной и благоразумной девушкой, умеющей хранить секреты, то расскажи ей о Швейцарии. Не думаю, что Маргарет унаследовала способности своих родителей, хотя чем чёрт не шутит, но это не отменяет того, что она единственный близкий по крови человек, который у меня остался.
На этом прощаюсь, мой верный соратник, и надеюсь на то, что в память о нашей дружбе ты выполнишь мою просьбу. Ну а если нет, ты меня знаешь, я тебя и с того света достану! Это шутка, Конрад, не волнуйся!
Твой друг, Ворчун Кевин».
Некоторое время я сидела, уставившись в одну точку и лихорадочно пыталась собрать воедино разбегающиеся в панике мысли. Это что же такое получается?
Мой дядя Кевин, настоящий джентльмен и образец для подражания, на самом деле был совершенно другим, а благовоспитанный господин с идеальными манерами – это была всего лишь маска?! Ну а как иначе объяснить наличие в письме таких выражений, как «коптить небо», «стерва-удача», «с того света достану», «Ворчун Кевин»? Да и то, что легко читалось между строк, не допускало разночтений: и дядя, и мои родители были грабителями, причём более чем удачливыми, если те два с лишним миллиона, которые дядя мне оставил, он называет скромным состоянием. Сколько же тогда лежит в швейцарском банке?! Вот даже не уверена, что хочу это знать, если честно. Ещё в прошлой жизни я поняла: большие деньги – это большие проблемы. Соответственно, очень большие деньги, особенно нажитые таким образом, – это огромные проблемы, и надо хорошо подумать, надо ли мне это.
Нет, так не пойдёт. Нужно как-то успокоиться и попытаться систематизировать полученную сногсшибательную информацию. Наверное, хорошо, что это всё обрушилось не на ту прежнюю Мэгги, а на меня: всё-таки, несмотря ни на что, и дядя Кевин, и родители для меня были фигурами в достаточной степени условным. Да, в моём сердце жили и любовь к ним, и боль утраты, и нежность, но все эти чувства словно были размытыми, поблёкшими, не яркими. Да и психика, закалённая прошлыми проблемами, у меня была попрочнее, чем у Мэгги, и, чувствую, сейчас мне это очень пригодится!
Итак, что мы имеем…