Мисс Мэгги Стюарт. Трилогия

– Ты Стюарт, Мэгги, и этим всё сказано, – очень серьёзно проговорил Кайл, – да, твои родители и твой дядя зарабатывали на жизнь не самыми законными методами, но я не причислил бы их к миру чистого криминала. Они были этакими джентльменами удачи, авантюристами, искателями приключений, особенно тех, которые приносили хорошие деньги. Теневой мир – он ведь тоже разный, понимаешь? Есть воры, разбойники и убийцы, и я первый встану между тобой и этими людьми, даже близко их к тебе не подпущу. А есть такие, как мы, как твои родители и дядя, те, на чьих руках нет крови. И, поверь, если бы ты была из тех людей, которые делят мир на чёрное и белое, этого разговора не было бы. Но ты в состоянии понять разницу, я уверен. Пойми, Мэгги, я не романтизирую мир криминала: он страшный и беспощадный. Тот же Ласло Надашди – человек более чем жёсткий, даже жестокий, про нашего приятеля Юджина и про Хью Торнтона я даже не говорю… Им человека убить, как тебе чашку кофе выпить: совершенно не сложно и в чём‑то даже приятно. Уверяю тебя, я достаточно хорошо знаю и того, и другого. Но тебе не нужно становиться одной из нас. Тебе достаточно просто понять и принять то, что это – часть нашей работы. Не жизни, а работы, понимаешь разницу? Александр любит тебя, Мэгги, и постарается оградить от всего, что связано с теневой стороной жизни. Просто прими как данность то, что он – не простой клерк, который пришёл домой после рабочего дня, поужинал и лёг спать. Его жизнь другая, и что‑то подсказывает мне, что тебе это даже нравится.

– Почему ты так решил?

– Достаточно посмотреть на тех, кто тебя окружает, дорогая, – засмеялся Кайл, – это ведь не щебечущие о модных новинках подружки, не славные трудолюбивые сыновья фермеров или булочников, согласись. Это мафиози, заигравшийся в полицейского, репортёр скандальной хроники, частный эксперт по драгоценным камням. Это люди, составляющие твой ближний круг, тебе с ними комфортно, ты им веришь и не боишься поворачиваться спиной. А знаешь, почему?

– Нет, и не уверена, что хочу знать, – проворчала я, – но ты же всё равно скажешь…

– Скажу, – снова засмеялся мистер Гилмер, – потому что ты той же крови, Мэгги, в тебе течёт кровь Стюартов, удачливых авантюристов, лучших в своём деле.

– Мы с тобой одной крови, ты и я… – пробормотала я негромко, но Кайл услышал и одобрительно кивнул.

– Это очень подходящая цитата из мистера Киплинга, Мэгги, и очень точная. Ты не задумывалась, почему и старый лис МакКиллиан, и молодой волчонок Торнтон, и проныра Джастин – все они относятся к тебе не так, как к остальным? Надашди открыто тебе покровительствует, МакКиллиан снисходит до того, чтобы вести с тобой какие‑то переговоры, Торнтон… Что‑то подсказывает мне, что знакомство с ним тоже не заставит себя ждать.

– Это потому что у меня есть то, что им нужно, – буркнула я, – карта сокровищ и секретный счёт в швейцарском банке.

– Не только, дорогая, не только, – покачал головой Кайл, – они чувствуют то, о чём я сказал: они подсознательно ощущают в тебе «свою».

– А если я не хочу становиться для этого мира «своей»?

– Тебе и не нужно, девочка, – тепло улыбнулся Кайл, – достаточно того, что ты простишь этот небольшой недостаток нам, твоим близким. Я говорю совершенно серьёзно, Мэгги: Гилмеры тщательно оберегают границы своей семьи, но я рад, что ты станешь, да уже по сути дела стала её частью.

– Спасибо, Кайл, – так же серьёзно ответила я, прекрасно понимая, что для мистера Гилмера эти слова значат очень много, – я ценю то, что ты сказал, и благодарна вам с Нэнси за такую позицию. Я столько думала обо всём этом… чуть с ума не сошла, но в итоге, особенно после разговора с Нэнси, пришла примерно к такому же решению. Во всяком случае, я попробую, обещаю.

– Это мудро, Мэгги, – кивнул мой будущий свёкор, – иногда, знаешь ли, и вроде бы приличный с виду человек, какой‑нибудь финансист или чиновник, может оказаться распоследней сволочью, а пират, бороздящий Индийский океан на своём скоростном катере типа Fairmile, – верным другом, любящим мужем и прекрасным отцом.

– Не поспоришь, – вынуждена была согласиться я, вспомнив недоброй памяти Дика Саммерса, который ради денег трижды покушался на мою жизнь. А ведь был вполне себе приличным парнем из хорошей семьи.

– Знаешь, – Кайл неожиданно взял мои руки в свои большие сильные ладони, – мне кажется, Кевин и Джозеф были бы рады, что ты не испугалась правды о них. Дай Александру шанс, Мэгги, и я уверен, что он тебя не разочарует.

– Хорошо, – подумав, кивнула я, – я обещала дать окончательный ответ на Рождество, и, если ничего не случится, я отвечу «да». Но о свадьбе мы поговорим после того, как разберёмся с наследством. Надеюсь, вы с Нэнси мне в этом поможете и не станете торопить?

– Мы поддержим почти любое твоё решение, Мэгги, – твёрдо сказал Кайл, – ты пришлась нам по сердцу, а это бывает не так уж часто. Можешь на нас рассчитывать, девочка. И последнее, пожалуй… Если вдруг у тебя возникнет какой‑то вопрос, очень тебя прошу: не надо придумывать несуществующие заговоры и искать второй, третий или даже четвёртый смысл. Просто подойди и спроси, а я постараюсь ответить, если смогу.

– А если не сможешь?

– Тогда так и скажу, что это вопрос не из тех, которые стоит обсуждать, – он смягчил свои слова тёплой улыбкой, – но, уверен, такое будет происходить крайне редко. Я убедился, что ты не из тех, кого можно напугать правдой, какая бы она ни была… странная.

– О да! – засмеялась я. – Вот чего‑чего, а странной правды вокруг меня в последнее время образовалось столько, что хватит на пару десятков человек. Но ты прав, мне это даже нравится.

– Жизнь, она ведь как тыквенный пирог, Мэгги, – поднимаясь с дивана, сказал Кайл, – на вид скромный и не слишком привлекательный бисквит внутри может оказаться восхитительным, сочным и невероятно вкусным. А украшенный кремовыми розочками и цукатами торт – приторным и абсолютно никаким.

– Видимо, моя жизнь – это именно пирог, – хихикнула я, – тыквенный… Кстати, от запахов, которые сюда просочились с кухни, можно просто захлебнуться слюной, ты не считаешь?

– Полностью солидарен, дорогая!

С этими словами Кайл подхватил меня под руку и увлёк в сторону кухни.

Нэнси встретила нас вопросительным взглядом, который тут же сменился радостной улыбкой, когда она поняла, что разговор состоялся и завершился так, как она надеялась.

На столе красовался здоровенный пирог, тёмно‑медового цвета, политый шоколадной глазурью и посыпанный орехами.