Мисс Мэгги Стюарт. Трилогия

Глава 31

«Я должен Вас поздравить, Ватсон. Вы сделали,

в общем, правильные наблюдения. Вы ошиблись только в знаке:

нужно было поставить плюс, а Вы поставили минус.

Я действительно имею прямое отношение к преступному миру…»

© «Приключения Шерлока Холмса и доктора Ватсона. Знакомство»

– Искренне восхищаюсь твоим самообладанием, Маргарет, – проговорил мистер Ласло, когда я вернулась в комнату, – никогда особо не верил ни в генетику, ни в наследственность, но в тебе я вижу прямое доказательство этих порой сомнительных теорий. Наследница моего учителя и моего друга не могла оказаться другой, хотя Ворчун порой и говорил о том, что ты растёшь слишком доброй и мягкой. Но, видимо, с возрастом всё пришло в норму, и я, признаться, бесконечно этому рад. Прости мне такую фамильярность, но разница в возрасте и давнее, пусть и заочное, знакомство даёт мне такое право.

Я, конечно, могла бы сказать, что дело тут вовсе не в наследственности, а в стечении обстоятельств, которые привели отчаявшуюся и безумно уставшую о борьбы со всеми Маргошу Кондратьеву сначала на станцию Ручейки, а потом и в Блайзбери, надёжно спрятанный в глухом непролазном лесу какого‑то другого измерения. Но, естественно, ничего такого я и не подумала говорить, потому что это та тайна, которую кроме меня никто и никогда не узнает, даже самые близкие. Это информация из раздела «более чем совершенно секретно», и никакие обстоятельство не заставят меня изменить точку зрения на этот вопрос. Со временем я просто постараюсь и сама забыть об этом настолько, насколько получится, потому что уже почти полностью приняла жизнь Мэгги. И если случившееся изменило её характер, то я сделаю всё для того, чтобы эти изменения оказались на пользу. Моя Мэгги, то есть я, непременно станет самой счастливой и проживёт нашу общую жизнь с удовольствием! Впрочем, у меня ещё будет время об этом подумать, а сейчас надо сосредоточиться на моментах более актуальных, тех, от которых во многом зависит моё будущее.

– Вы хорошо знали моих родителей и дядю Кевина?

Я поставила на столик третью чашку и кофейник, подошла к окнам, поплотнее задёрнула шторы и, не поворачиваясь, уточнила:

– Теперь я могу включить свет? Мне не слишком комфортно разговаривать, не видя лица собеседника.

– Конечно, Маргарет, – ничуть не рассердился гость, – это же твой дом, в котором я всего лишь гость, причём гость незваный.

– Но раз уж вы всё равно уже здесь, то давайте пить кофе и выяснять, ради чего вы, собственно, проделали такой неблизкий путь.

– Для этого я пришёл, – принимая из моих рук чашку и благодарно кивая, ответил мистер Ласло, – видишь ли, Маргарет, как ты уже могла понять из моих слов, твои родители, особенно твой отец, Джозеф, были моими близкими друзьями, а твой дядя Кевин – нашим старшим товарищем, умным, надёжным, всегда всё знающим. В нашей компании я был самым младшим, на три года моложе твоего отца и, соответственно, намного моложе Кевина.

– А мне показалось, что вам значительно меньше лет, – ляпнула я и тут же смутилась, – простите, что перебила, мистер Ласло!

– Ничего страшного, Маргарет, – добродушно усмехнулся гость, – у меня удачная внешность, я выгляжу намного моложе, что, как ты понимаешь, не может не радовать. К тому же правильное питание, спорт, забота о здоровье – всё это благотворно сказывается на моём внешнем виде. Иногда я даже вызываю искренний интерес у прекрасной половины человечества.

– Не сомневаюсь, – согласилась я и на всякий случай добавила, – я была уверена, что вам лет сорок пять максимум.

– Это хороший комплимент, Маргарет, – засмеялся гость, – тем более что я вижу: он искренний, а не для того, чтобы мне польстить. Так вот… я был самым младшим, но, в отличие от Джозефа и Кевина, меня никогда не манили приключения, понимаешь? Мне всегда намного интереснее были планирование, подготовка, расчёты… а все эти ползания по пещерам, экспедиции в джунгли или пустыни вызывали у меня стойкое неприятие. Поэтому я, как правило, оставался на берегу, если можно так выразиться. Сначала просто потому что не хотел лезть в очередную головокружительную авантюру, а потом потому что появились дела, требующие моего постоянного присутствия. Мистер Стоун решил сделать меня своим преемником, и я полностью сосредоточился на этой задаче. Так мы и жили: мои друзья – сначала вдвоём, а потом уже только Джозеф с Кэролайн – работали, так сказать, «в поле», а мы с Кевином реализовывали найденные ими предметы старины. Постепенно дела пошли совсем хорошо, и мы стали задумываться о том, чтобы немного расширить сферу интересов.

– Но что‑то пошло не так… – негромко проговорила я, испытывая странное чувство. Мне казалось, что мистер Ласло говорит о ком угодно, только не о моих родителях и дяде Кевине. Я не слишком хорошо помнила маму и папу: они слишком редко бывали дома, но в эти нечастые моменты вокруг них словно сиял постоянный солнечный свет. Они смеялись, радовались жизни и, как я теперь понимаю, всё ещё были влюблены друг в друга. Я уже не очень хорошо помнила мамино лицо, зато в памяти прекрасно сохранился аромат её духов: лёгкий, свежий, какой‑то прозрачный. Папу я помнила не намного лучше: грива светлых волос, пронзительные голубые глаза, атлетическая фигура, громкий голос, раскатистый смех. Интересно, почему ни у Мэгги, ни у дяди Кевина нет ни одной фотографии родителей? Или, может быть, они среди тех снимков, что лежат в банковской ячейке и до которых я, к великому моему стыду, до сих пор не добралась?

– Да, именно так, Маргарет, – вздохнул мистер Ласло, и его лицо потемнело. Вот сейчас ему, пожалуй, можно было бы дать и пятьдесят лет, и даже немного больше. – До сих пор не понимаю, зачем Кевин отправился тогда вместе с ними, хотя давно уже старался держаться подальше от любых экспедиций. Но тем не менее… в этом могильнике была какая‑то дрянь на основе каких‑то редких смол, которой они и надышались. Улов, конечно, в тот раз был просто фантастический, но цена оказалась слишком высокой. Сначала никто ничего не заподозрил, но постепенно… Сначала слегла Кэри, потом Джозеф… Думали, что Кевину повезло, но потом выяснилось, что зацепило и его. И вот тут встал вопрос о том, как сделать так, чтобы наследство досталось тебе, Маргарет. Ты была ещё ребёнком, милым, очаровательным… но совершенно не готовым принять такую ответственность.

– Но я же не единственная сирота, которая получает большое наследство, – возразила я, – или, как любил говорить дядя Кевин, есть нюансы?