Страница 92 из 114
В тот миг, когда я потерялась в нем, у Пенна тоже исчезли последние остатки самообладания. Он толкал меня быстрее, сильнее, делая глубокие резкие вдохи, и взял меня так, как еще никогда не брал ни один мужчина. Как будто он требовал от меня все, что я могла ему дать, и, в свою очередь, отдавал всего себя до остатка. Он отпустил мои запястья. Я не сдержала волну, которая поднялась внутри во второй раз, и вцепилась в простыни. При следующем толчке у меня задрожали ноги, и я кончила с такой силой, что запрокинула голову и закричала. Его тело, нависшее надо мной, задрожало. Мышцы на его руках, животе и груди напряглись, и громкий стон сорвался с его губ. В воздухе парили перья, и у меня было такое впечатление, будто я оказалась в раю.
Понятия не имею, сколько мы пролежали, выравнивая дыхание. Мне казалось, что прошла целая вечность. Только когда перо защекотало мне нос, я очнулась от блаженства, повернула голову набок и чихнула.
— Настоящий рай, – пробормотал Пенн, уткнувшись в изгиб моей шеи, но уже в следующий миг опять навис надо мной. – Ты даже чихаешь сексуально.
Я засмеялась.
— Когда чихают, двигается все тело.
Я погладила его по щеке. Потом двинулась выше, проведя рукой по волосам и достав несколько перьев.
— Ты что, грыз только что подушку? – спросила я, поворачивая голову.
Похоже на то.
Голубая декоративная подушка лопнула посередине, и из нее высыпалось множество перьев, усеявших пространство вокруг нас.
— Было дело, – ответил Пенн, пожав плечами.
— Ясно..
— Да, я и правда сумасшедший.
Я легонько толкнула его в грудь, и Пенн, засмеявшись, выскользнул из меня и перекатился на бок.
Мы натянули на себя одеяло. Мягкий шелк окутал меня там, где я не прижималась к Пенну, согреваясь его теплом. Прошло всего несколько дней, но как же я была рада снова оказаться в объятиях Пенна и слушать его дыхание. Раньше эти чувства были мне незнакомы. Когда я ложилась с кем-то в постель, ничего подобного не было. После секса я или засыпала, или уходила. Здесь же все оказалось по-другому. Мне было хорошо, я чувствовала себя в безопасности.
Мы отлично подходили друг другу. Он обнял меня за талию и уперся подбородком в мой затылок. Перья вокруг нас слегка колыхались от дыхания.
Я начала рисовать на руке Пенна беспорядочные узоры, а он гладил мне шею. Жажда утихла, тела получили передышку, и я не хотела никуда отсюда уходить. Все это выходило за рамки физических чувств и влечения, и корни, питающие это желание, проникли так глубоко, что я все поняла только сейчас.
Указательным пальцем я начертила Пенну на руке букву «я», потом сердце и слово «тебя». Закусила губу. Как же глупо. Почему нельзя просто сказать об этом? Впрочем, с каких пор я начала думать, что стоит говорить о чем-то вслух?
«Возможно, с тех пор, как ты начала что-то чувствовать к этому парню», – подсказал мне внутренний голос.
Вдруг я сильно занервничала, мне казалось, что Пенн не обращает на меня внимания, и я еще раз начертила сердце и буквы, чтобы потренироваться.
Господи, как стыдно.
— Я тоже тебя люблю, – вдруг прошептал он.
Я сглотнула и посмотрела на него. Пенн даже не смутился, а вот мое лицо наверняка сравнялось цветом со спелым помидором. Да, судя по его улыбочке, именно так и произошло.
— Я тебя ненавижу, – выпалила я, закрывая лицо руками.
Пенн легко их убрал.
— Вовсе нет.
— Да. Сейчас по-настоящему ненавижу.
— Ты меня любишь.
— Ну и что с того? – вырвалось у меня, и я тут же прикрыла ему рот рукой. – Только ничего не говори.
Пенн нежно поцеловал мои пальцы и осторожно перекатился, нависнув надо мной.
— Ладно, я справлюсь, – прошептал он, поцеловав меня с такой страстью, что у меня все тело покрылось мурашками. – Молчать, я понял.