Сияние магии

— Я вас не подведу, – пообещала я. – Не переживай.

— Я не об этом. Я хочу, чтобы ты осталась, но дело не в ритуале, а во мне.

Пенн снова сжал мое лицо в ладонях, и мне тут же показалось, что в комнате стало тесно. Теперь здесь помещались только мы. Только что я злилась, а сейчас мое сердце забилось быстрее совсем по другим причинам. «Я хочу, чтобы ты осталась. Дело во мне».

— Снова обманываешь? – спросила я.

— Не обманываю. Да, если бы тебя здесь не было, стае было бы хреново из-за ритуала, но я.. Черт, Реган, с тех пор как мы поцеловались впервые, я понял: ты мне нужна. И неважно, Сиборн ты или нет.

Пенн провел большим пальцем по моей нижней губе.

— Я думаю только о тебе. Я хочу быть с тобой. Всегда. Хочу говорить с тобой, слышать твой смех, целовать тебя и раздевать. Хочу войти в тебя и почувствовать, взять всеми возможными способами, потому что по-другому не могу. Неужели ты этого не понимаешь? Я на все готов, чтобы тебя защитить.

Его слова поразили меня туда, где еще полчаса назад свирепствовал разъяренный осиный улей. Вдруг он затих.

Я смотрела Пенну в глаза, пытаясь отыскать в них ложь. Но чем глубже я тонула в них, тем яснее понимала, что ничего не найду, потому что там ничего и не было. Никакой фальши, один лишь Пенн.

— Почему ты мне сейчас об этом говоришь?

— А когда? Когда заявился твой маленький дракончик, извергающий воду? Когда ты меня вышвырнула? Когда заблокировала мои сообщения? Или сегодня, когда ты опять меня отшила? Я пытался с тобой поговорить, но ты этого не хотела. А я бы никогда не стал заставлять тебя делать то, что тебе не нравится.

— Гораздо лучше, конечно, подкараулить меня посреди ночи в пустой столовой.

Пенн опустил голову.

— Чего ты хочешь? – прошептал он и притянул меня к себе. – Спрашивай обо всем, и я скажу тебе то, что знаю. У меня нет одного ответа на все вопросы, но я попытаюсь ответить как смогу. Я всегда был с тобой честен, и это не изменилось. Если ты не хочешь меня больше видеть и собираешься уйти после ритуала, посмотри на меня и скажи мне это в лицо, но не убегай. Только трусы резко прекращают общение.

— В таком случае тебе идеально подходит это описание, – ответила я, кусая губы, чтобы не улыбнуться.

— Знаешь, я скучал по твоим изречениям.

— Знаешь, это тревожный знак.

Пенн засмеялся, и его смех пролился бальзамом на мои уши. Я скучала.

— Через две недели все закончится так или иначе, – сказал он. – И в том маловероятном случае, если наши действия приведут к концу света, я хочу, чтобы ты кое-что знала.

— Что?

Пенн прижался ко мне лбом.

— Я знаю тебя, Реган Сиборн, всю целиком. Тогда, в баре, я искал именно тебя, пусть и не понимал этого. Я люблю тебя и сделаю все, чтобы не потерять снова.

Я замерла. Его слова отпечатались у меня в душе, и мне не нужно было думать, правду ли он говорит. Я знала. Чувствовала. Ощущала каждое слово. Какими бы ни были толстыми стены, которыми я себя окружила, Пенн с легкостью разрушал их, потому что знал меня: мои страхи, мои желания – всё. Из всех людей на этом свете я бы никогда не выбрала его, но именно с ним мне хотелось остаться. Я хотела быть с ним и говорить, целовать его и чувствовать прикосновение его кожи к моей. Главное, чтобы нам не мешала ткань. Хотела принадлежать ему, и чтобы он принадлежал мне. Он был важен для меня.

Даже слишком.

Настолько, что мне больше не хотелось убегать.

— Ну так что? – спросил Пенн, как будто подслушав мои мысли. – Я хочу, чтобы ты осталась рядом со мной. А чего хочешь ты?

По его взгляду было все ясно. Что бы я ни сказала сейчас, Пенн это сделает. Ему нужна была именно я. После первого поцелуя между нами что-то произошло, что нельзя было описать словами. Пенн мог вырвать мне сердце или восстановить его каким-то способом, который был известен только ему.

Мы до сих пор прижимались друг к другу лбами, и моя душа открылась ему до самого дна.

— Чего ты хочешь? – снова прошептал он.

Я сглотнула.

— Тебя.

И я его поцеловала.