Страница 65 из 114
Глава 21
Я не знала, который час, но вокруг нас вдруг стало очень тихо. Казалось, время в кои-то веки остановилось в Лондоне – городе, который никогда не спал. Пенн укрыл нас одеялом. Кончиками пальцев он чертил тонкие линии на моих плечах, и я пыталась подражать ему, рисуя их у него на груди.
— Это был мамин кулон, – прошептала я в какой-то момент. – Его подарил папа.
— Понятно. Сейчас ты скучаешь по ним еще больше.
Он не спрашивал, а констатировал факт.
— Да, – согласилась я. – Я всегда думаю о них, но сейчас стало хуже.
— Из-за нападения?
Я кивнула.
— Оно не первое. Ноксы.. убили моих родителей.
Пальцы Пенна на мгновение остановились, но затем продолжили движение.
— Значит, они погибли не в автокатастрофе.
— Нет.
— Почему ты мне об этом не рассказала?
— Потому что.. это я во всем виновата. Когда я об этом думаю, у меня все опять встает перед глазами. А теперь еще и Исла..
— Ты была там, когда это произошло?
— Да.
Он прижал меня к себе еще крепче.
— Мне жаль, Реган.
Эти слова я слышала так часто, что они уже почти ничего для меня не значили. Но Пенн, казалось, произносил их не просто из вежливости, он чувствовал то же, что и я.
Пенн не спрашивал меня, что тогда произошло, но, как ни странно, ему и не надо было этого делать. Я положила голову ему на плечо, глубоко вздохнула и начала рассказывать. Как будто кто-то вытащил пробку, и все, что я раньше скрывала, изверглось наружу. Ночная тьма убаюкала меня, заставив поверить, что я в безопасности, а пальцы Пенна, которые сплелись с моими, не давали мне погрузиться в привычное отчаяние.
Я рассказала ему, что мы все время переезжали, потому что нам приходилось скрываться от ноксов, пока я не выдержала и не попросила родителей остаться в Нью-Йорке, чтобы окончить школу. Неожиданно они согласились. Мы остались там всего на несколько месяцев, никакой слежки не было заметно. Я вспомнила Нью-Йорк, нашу маленькую квартирку в Бруклине, небольшой садик на крыше многоквартирного дома и радость от того, что у меня впервые в жизни появился дом. А еще – друзья. Я впервые в жизни влюбилась и признала эти чувства, потому что знала, что нам не придется расставаться уже через несколько недель. Я ходила на концерты, у меня было любимое кафе, куда я забегала каждое утро перед школой. Мне нравилось, когда официантка спрашивала, сделать ли заказ как обычно. Я думала об экзаменах, которые обязательно надо было сдать, как и всем остальным ученикам. Все шло нормально, и это было прекрасно. Эти месяцы оказались самыми лучшими в моей жизни. Иногда я думала, что родители испытывали похожие чувства и в глубине души тоже хотели где-то остановиться.
Я как будто вырывала все воспоминания прямо из сердца, но продолжала говорить, пока не дошла до того вечера, когда все разрушилось. Когда зазвенел звонок, и мама, открыв дверь, в следующий миг упала замертво на землю. Тогда я увидела ее изуродованное тело, услышала папу, который кричал, приказывая мне бежать. Я говорила и говорила, пока у меня не заболело горло – то ли от слов, то ли от плача. Пенн ни разу меня не перебил.
Когда я замолчала, казалось, что все мои внутренности лежали перед Пенном, и я понятия не имела, как он это воспримет.
— Ты не виновата, – произнес он после некоторого молчания и посмотрел на меня. – Что бы ты себе ни надумала, это не твоя вина. Тебе не нужно стыдиться того, что ты хотела жить нормальной жизнью. Твоих родителей убили ноксы, они и несут за это ответственность, как и за смерть Леноры и Ислы.
Я провела рукой по шраму у него на руке.
— Тебя они тоже ранили, – прошептала я. – Из-за того, что ты меня защищал, они схватили тебя и..
Он прервал меня поцелуем.
— Ты не виновата, – прошептал он мне прямо в губы. – Вина лежит на Нетте или Гробане, на том, кто нажал на курок.
— Но..
— Нет, – твердо возразил он, покачав головой. – Я знаю, насколько легко убедить себя в этом, но ты ничего не могла поделать. И не можешь. Конечно, если бы ты знала, что будет дальше, то что-нибудь изменила бы, но откуда тебе было это знать?
— Такое впечатление, как будто ты в этом хорошо разбираешься.
— Я обвинял себя в том же самом. Во время прошлого ритуала умерла моя мама.
Я открыла рот, не зная, что сказать.
— Когда состоялся прошлый ритуал, мне было двенадцать лет. Впервые в нем участвовало не шесть сирен, а всего лишь пять. Все надеялись, что и так все получится, но я не мог отделаться от мысли, что что-то пойдет не так. – Пенн пожал плечами. – Я промолчал, мама умерла, и я очень долго винил себя.
— Ты же был ребенком, – прошептала я, сжимая его руку. – Что ты мог сказать?
— Все что угодно, неважно. – Он сильнее стиснул мои пальцы. – Я верил, что мог это предотвратить, если бы только открыл рот и что-нибудь сказал. Мое предчувствие было правильным, но я промолчал. Мы не знали, какие будут последствия, если отступить от первоначального порядка действий. Даже моей тете это было неизвестно.
— У тебя есть тетя?
Раньше Пенн ни разу не упоминал о ней.
— Да, Мэрилин. До появления Кестона она, можно сказать, и была.. Кестоном. Но ее больше нет в живых, поэтому мой отец король, пусть и из-за брака. Я был еще слишком молод, чтобы взять на себя ответственность. Честно говоря, даже не знаю, нужна ли она мне вообще.
Я понимала, что в его словах скрывается нечто большее, но сейчас было не время задавать вопросы.
— Их было всего пятеро, потому что моя мама сбежала, – произнесла я, и меня снова захлестнуло чувство вины.
«Вместо моей мамы жизнь отдала твоя».
— На самом деле нет, – возразил Пенн. – В то время еще была жива Илайда, твоя бабушка, но ей нельзя было участвовать.
Я знала о ней, пусть только и по имени, – мама рассказывала.
— Она была слишком старой?
Пенн покачал головой.
— Она уже участвовала в ритуале. Каждый артагианец может принимать в нем участие только раз, потому что это отнимает очень много сил и.. во второй раз можно не выжить. Нельзя сказать, что моя мама была слабой. Она.. она была классной и думала, что справится, как и остальные четверо.
— Мне жаль. Я не хотела, чтобы она умерла. Мне..
Он обнял меня еще крепче.
— Ты не виновата.
Я слышала в его словах горечь, и очень сильную любовь, и страдание. То же самое чувствовала и я. И все же он обнимал меня и говорил, чтобы я не винила себя.
— Моя мама тоже была классной, – тихо ответила я, представляя ее лицо, которое так чертовски походило на мое. Те же светлые локоны и голубые глаза, ямочки и всегда заразительная широкая улыбка.