Сияние магии

Глава 8

— Ты согласилась? И даже не поговорила со мной? – с ужасом спросила Шен, когда я сообщила ей утром в воскресенье свое решение.

Конечно, я хотела сразу же рассказать ей обо всем, но когда я вернулась домой в пятницу, дракончик опять куда-то исчез.

— Прости, но что еще мне было делать? – защищалась я.

— Ждать!

— Шен, я должна была так поступить.

— Ну да, а меня, конечно, вообще не надо спрашивать.

Она фыркнула, и у нее из ноздрей вырвались струйки водяного пара.

— Я об этом не просила, – ответила я. – Я не виновата, что Пенн нашел меня, Артага до сих пор существует, а мне теперь придется участвовать в ритуале, но так уж обстоят дела. Я не могу позволить, чтобы ноксы причинили еще больше вреда, особенно после того, что случилось.

Я передернулась, снова вспомнив Ленору: ее лицо, искаженное страхом, истерзанное тело. Каждый раз, когда я сомневалась в своем решении, она снова вставала у меня перед глазами.

— Именно поэтому нам надо сбежать как можно быстрее, – настаивала Шен. – Здесь же ноксы, Реган!

— Точно, – согласилась я и села на край кровати, чтобы зашнуровать сапоги. Сбоку, как всегда, оставила немного места для ножа. – Мои родители умерли из-за меня, и я не дам погибнуть еще кому-то.

— Драконье дерьмо. Ты не виновата в смерти своих родителей, Реган, и если мы исчезнем, ты никого не убьешь.

— Но мне придется смириться с этим.

Сердце частило. Я разговаривала об этом все выходные – не с Шен, сама с собой. Последние два дня анализировала случившееся, рассматривая ситуацию со всех сторон, и каждый раз приходила к одному и тому же выводу: если я передумаю, ноксы победят. И эта мысль отгоняла сомнения, которые то и дело пытались выбраться наружу.

Шен вцепилась в деревянный набалдашник на столбике кровати и вскинула голову. Ее глаза сверкали золотом.

— Этот Пенн тебе мозги промыл, – прошипела она.

— Пенн здесь ни при чем.

— Да неужели?

Я поморщилась.

Ну и вопросы она задает. В жизни у меня ничего не будет с Пенном. Как бы я сама ни была уверена в том, что делаю, все-таки решение мне пришлось принимать из-за него.

— Тебе он нравится?

— А это тут при чем?

— Значит, да, – заключила Шен, запрыгнув на кровать. – Что ж, все ясно.

Вот тебе и женская солидарность.

Я положила телефон в сумку и взглянула на часы.

— Мне пора. Пожалуйста, оставайся здесь и не делай глупостей.

— Не волнуйся, я не привыкла, в отличие от тебя, принимать опасные решения, которые могут изменить мою жизнь.

— Шен.. – Я снова попыталась объясниться, но она слезла с кровати и, высоко подняв голову, потопала в ванную.

Я хотела было догнать ее, но сдержалась.

Дракончика пока не стоило трогать. К тому же пора было идти.

Перед тем как уйти, я оставила для Шен кофе и шоколадный маффин. В знак примирения. А потом я отправилась в Грот.

— Доброе утро, солнышко, – поздоровался Пенн, когда я вышла из метро в Холборне.

— Уже день, – поправила я его. – Что ты здесь делаешь?

— Тебя жду. Наконец-то покажу тебе сегодня Грот.

— Ты? Больше никого не нашли?

— А я и не спрашивал. Что-то не так?

— Да нет. Не хочу случайно оскорбить честь вашего высочества, вот и все.

Мы отправились в путь, через несколько метров свернули и спустились по лестнице в туалет. Как и в прошлый раз, Фил в своем комбинезоне стоял между кабинками и держал в руке швабру.

— Смотри-ка, вернулась, – сказал он вместо приветствия. – Значит, ты все-таки справился, мальчик.

— Приятно слышать, что ты в меня веришь.

— А ты подумай над этим. – Фил сунул руку в нагрудный карман. – Я так понимаю, у тебя опять нет монет?

— Верно, – пробормотал Пенн.

— И это наш будущий король.

Фил бросил ему две монеты по двадцать пенсов. Тот поймал их, дал одну мне и первым прошел через турникет.

— Дочь Грейс, да? – спросил Фил, когда я уже собиралась идти следом, и тепло улыбнулся. – Ты и правда на нее очень похожа.

— Вы знали мою маму?

— Мы вместе выросли и даже были друзьями.

— Тогда вы, конечно, знаете моего..

— Куда ты пропала, Реган? – позвал меня Пенн, наклоняясь над турникетом.

Не колеблясь, он забрал у меня монету, бросил ее в щель и втащил меня внутрь спиной вперед. Все случилось так быстро, что я врезалась в него, ничего не успев понять. Он нежно обнял меня за талию, и на мгновение у меня перехватило дыхание. Дрожь прошла по всему телу, и я быстро высвободилась.

— Рехнулся? – возмутилась я.

Он тут же поднял руки и отступил назад.

— Прости, – извинился Пенн, но глаза его предательски сверкнули. – Я всего лишь придерживаюсь расписания.

Уголки губ его дернулись, как будто он хотел улыбнуться.

Мы прошли мимо кабинок и писсуаров к задней стене.

Как и в прошлый раз, Пенн поднял руки и плавно поводил по сторонам. Всего через несколько секунд на влажных камнях проступили тонкие бирюзовые линии и постепенно слились в знак разорванной бесконечности. Он ярко вспыхнул, под ним появилась щель, и в стене возник коридор, выложенный мрамором. Вид по-прежнему впечатлял. Изменилось только одно: флаги, которые в прошлый раз были темно-синими, сегодня оказались черными.

Пенн заметил мой взгляд.

— В стае трехдневный траур, – объяснил он.

Я кивнула и вошла в коридор, не обращая внимания на неприятное покалывание на коже. Каждый флаг, мимо которого мы проходили, казалось, предостерегал меня, чтобы я не вздумала идти на попятный. На меня вновь нахлынули пятничные воспоминания.

— Где именно находится Грот? – спросила я, чтобы отвлечься.

— На самом деле он состоит из двух домов, которые видно снаружи, – объяснил Пенн. – Грот делится на два отделения, и мы сейчас в первом. Тайный вход – это защита от тех, кого здесь быть не должно.

— И его охраняет Фил?

Я не хотела обидеть человека со шваброй, но он в своем комбинезоне не очень-то впечатлял. Мы добрались до лестницы и поднялись наверх.

— Он один из самых древних и опытных охранников и может почувствовать магию ноксов, – объяснил Пенн. – В обычных условиях артагианец не способен на это, потому что наша магия коренным образом отличается от способностей ноксов. Мы черпаем нашу силу из природы, взамен защищая ее. Ноксы же.. Что ж, ты видела, на что они способны. – Глаза его вновь потемнели. – Тогда, после начала войны, они использовали природу в своих целях, сплетая проклятия и создавая теневую магию. Фил оказался жертвой нападения, поэтому он их и чувствует. Малая часть этой силы до сих пор внутри него, живет как паразит.