Сияние магии

Я стиснула зубы, открыла глаза и повертела шеей. Волна отступила, а боль утихла. Я понятия не имела, в чем дело. Почему все нахлынуло так внезапно?

Возможно, мне стоило найти Эден или Ранесс. Услышать бы только, что не о чем волноваться.

Вздохнув, я протерла рукой слегка запотевшее зеркало. Я как раз хотела взять фен, когда встретилась взглядом со своим отражением.

Я закричала и отскочила назад. Какого черта?!

Но даже когда я досчитала до десяти, женщина в зеркале не изменилась. У меня так скрутило желудок, что нечем было дышать.

Папа всегда говорил, что у меня мамины глаза: голубые, как море на рассвете. Я все время видела маму внутри себя, когда рассматривала отражение в зеркале. Но теперь мои глаза изменились. Зрачки из светлых превратились в цвет бушующего моря. Радужка стала темно-фиолетовой и тянулась тонкими прожилками к зрачку, отчего у меня кровь застывала в жилах.

Я зажмурилась, качая головой. «Тебе кажется, ты очень устала, переутомилась, напилась», – пыталась я внушить себе и вздрогнула, снова увидев свое отражение.

— Реган?

В дверь ванной скреблась Шен.

Дерьмо.

— Сейчас буду, – сдавленно ответила я.

Я нерешительно провела пальцами по бровям, потом по щекам и губам, следя за движениями в зеркале. Я чувствовала прикосновения и видела, как мой двойник повторял их, как будто это и правда была я. Но это было невозможно. Я отвернулась и задрожала, когда еще одна волна озноба, резкая, как осколки льда, пробежала по спине. Вены на руках засветились. Всего несколько часов назад они были такими же голубыми, как и у остальных, но сейчас стали насыщенного лавандового цвета.

Что-то было не так! Никто не сказал ни слова о том, что моя магия может измениться. В книгах Кестона этого тоже не было. Неужели Харлоу и Олдрин оказались правы и что-то пошло не так? Или дело было в драконьей крови? А если к этому какое-то отношение имели ноксы? В конце концов, никто не знал, что Кейн ведет двойную игру. Может, это он что-то со мной сделал?

Я задрожала.

Значит, еще ничего не кончилось?

Мне надо было с кем-то поговорить – с Пенном или, еще лучше, с Саво, – пока на пороге не появились ноксы или Сетария, а страх не победил меня полностью.

Как под гипнозом я открыла дверь ванной и чуть не сбила Шен, которая притаилась за ней. Я сдавленно вскрикнула, пошатнулась и кое-как схватилась за спинку дивана.

— Реган, в чем дело? – спросила Шен, и мы встретились взглядами.

— Не знаю. Со мной что-то происходит, Шен, и я понятия не имею что. Мне сейчас же надо к Саво.

Я подошла к шкафу и оделась. Потом я заметалась по комнате, пытаясь найти ключ, но Шен схватила меня за штанину.

— Реган, подожди.

— Чего ждать? – спросила я, истерично засмеявшись. – Что бы со мной сейчас ни происходило, это ненормально. Посмотри на меня. Так было и в прошлый раз, когда на меня напали ноксы, перед тем как они застрелили Ислу. Где же этот чертов ключ?

— Выслушай меня!

— Никак не найду..

— РЕГАН!

Я замерла. Шен еще никогда, ни разу за все эти годы не повышала на меня голос. В тот же миг у меня подогнулись ноги, и я рухнула на пол.

— Что со мной не так?

Шен подошла ко мне. Я не знала, что страшнее – эта незнакомая сила, из-за которой светились вены, или взгляд Шен, наполненный таким сочувствием, как будто она точно знала, что происходит.

— Что со мной?

— Мне жаль. Я не думала, что так будет. Мы не думали.

— Как «так»? И кто это «мы»?

— Кейн. И я. Мы пытались тебя от этого защитить.

Меня как будто ударили по щеке. Какое отношение, черт возьми, она имела к Кейну?

К горлу подступила паника.

— От чего защитить?

— От разрушения печати – той, которую наложил твой отец.

Я с такой силой сжала кулаки, что в ладони впились ногти.

— Думаю, я бы знала, если бы на меня наложил печать кто-то другой, кроме Ранесс.

— Это случилось вскоре после твоего рождения, ты была еще совсем крошкой, – объяснял водный дракон. Такой спокойной я ее еще никогда не видела. – Мы познакомились с твоей мамой задолго до твоего появления на свет. Кейна я тоже знала.

— Того самого Кейна, который пытался сегодня меня убить? Так ты меня предала?

У меня сорвался голос, потому что я поверить не могла, что Шен как-то связана с нападением.

Она покачала головой.

— Нет, не предала. Я бы так никогда не поступила. – Она опустила узенькие плечики. – До знакомства с твоим отцом Грейс встречалась с Кейном, и он по-прежнему любил ее, даже когда она забеременела и решила покинуть Грот. Грейс знала: если ты вырастешь среди артагианцев, рано или поздно они поймут, кто ты такая, и тогда убьют тебя.

— Но почему? – всхлипнула я.

Шен маленькой лапкой схватила меня за руку и крепко ее сжала.

— Потому что твой отец был не человеком, Реган, а ноксом.

Я не двигалась и не дышала.

Это невозможно. Артагианцы и ноксы были заклятыми врагами. Я своими глазами видела, как они разделались с матерью, а потом точно так же с отцом. Ноксы убили их обоих.

— Ты врешь, – прошептала я.

— Нет. – Шен смотрела на меня так пристально, что я не осмеливалась отвести взгляд. – Невену поручили убить Грейс, но его ранили, и он не успел довести дело до конца. Грейс, в свою очередь, должна была убить Невена, чтобы защитить Артагу, но не смогла этого сделать. Вместо этого Грейс выходила его, и они влюбились друг в друга. Но артагианка и нокс.. они знали, что не могут быть вместе.

— Пока не появилась я, – пробормотала я, понимая, как отдельные части мозаики становятся на место.

Шен кивнула.

— Грейс любила тебя еще до того, как ты родилась, и она готова была сделать все, чтобы тебя защитить. Когда она рассказала все Невену, обоим стало ясно, что существовало лишь два варианта: или тебя убьют сразу после рождения, или они уйдут вместе с тобой. Кейн их выручил. Он так любил твою маму, что помог им сбежать.

Я пыталась осмыслить сказанное.

Это было невозможно. Кейн, мама, папа, который был.. Нет! Я даже думать об этом не могла. Мой отец был из числа наших врагов? Это значит, что я..

Мозаика наконец-то сложилась, и грудь мне придавило свинцовой тяжестью.