Пётр Третий. Революция

Глава 5

Противостояние

* * *

КОРОЛЕВСТВО ШВЕЦИЯ. ГЕЛЬСИНГФОРС. КРЕПОСТЬ. ВРЕМЕННЫЙ КАБИНЕТ ИМПЕРАТОРА. 12 (23) декабря 1783 года.

Стою у окна. Смотрю на порт. Собственно, будь погода потеплее, окно можно было бы и открыть. Балкона здесь нет, но сразу за рамами есть невысокая балюстрада. В целом мило. Без привычных конечно уже мне паровых наворотов, но водопровод и теплая уборная с ванной в доме есть. Моих фабрик, между прочим, работы. Хозяин старался. Я уже даже ему польстил что это лучший дом в Гельсингфорсе. Пришлось правда Йохана Седерхольма с семейством пока отселить. Но купец проявил понимание и продемонстрировал удовольствие. Даже денег не захотел брать. Мол рад он принять у себя такого гостя. Явно рассчитывает хорошо заработать потом на славе, что в этом доме жил сам русский Император. Хитрый швед, но полезный. За одно то, что он уговорил Городской совет убедить военных город сдать, достоин он стать бароном. После войны. Сейчас ему титул может принести неприятности и царственного братца моего Густава неудовольствие.

Зима. В порту флагман наш вмёрз. Чистых вод на Балтике не найти сейчас до самой Польши. Мигает что-то фотофон. Такое, даже зная коды, не прочитать. Этот способ у нас на флоте уже прижился. Чему я не удивляюсь в общем.

За проведённые здесь годы я уже крепко от всех привычных мне по будущему средств связи отвык. Для государственных-то нужд мы фототелеграф от Риги до Иркутска уже провели. А внутри города, не говоря уж внутри дворца, проще слугу с сообщением послать, ну или в звонок позвонить. Звонок-то у нас уже электрический. Мои электротехники даже радиотелеграф освоили. Но, миру мы его не спешим открывать. А вот всё, что со светом связано, или, даже, тот же громоздкий телефон, — пусть покупают у нас и пользуются.

Дзынь-дзынь.

Вывел меня из задумчивости только что помысленный аппарат. Перевожу рычаг на прием на стоящем на моем столе кубке-раструбе.

— Государь, Наследних Сесаревищ, скоро приб’т исволят, — побулькало в динамике.

— Принято, — переключаю питание и отвечаю в стоящий рядом с динамиком раструб микрофона, — сразу ко мне его проводите.

— Будет исполнено, — произносит динамик уже четче. Вначале видно спешили телефонисты, не успели динамо-машинкой нужное напряжение в батареи дать. Хорошо, что хоть мне эту ручку для передачи самому крутить не приходится.

Я это направление как-то подзапустил, но вот Аница Бошкович порадовала нас ещё с Линой пару лет назад подобным аппаратом. Рассказал ей потом, что вспомнить о досотовой телефонии смог. Впечатлилась, даже уговорила своего брата под этот проект приехать из Милана. Руджер Иванович конечно иезуит и вся это технология тому же Папе Пию VI быстро утечет. Но, в этой части, я не жадный. Даже подарю главному католику богато украшенный телефонный аппарат. Даже станцию. Мне благосклонность понтифика и для признания в Европе моих патентов будет надобна.

* * *

КОРОЛЕВСТВО ШВЕЦИЯ. ГЕЛЬСИНГФОРС. КРЕПОСТЬ. ВРЕМЕННЫЙ КАБИНЕТ ИМПЕРАТОРА. 12 (23) декабря 1783 года.

Мы с Мишей склонились над картой. Я усмехнулся, вспомнив анекдот: «Штирлиц склонился над картой Европы. Его неудержимо рвало на родину». Нет, никого из нас, слава Богу, не рвало никуда и ни на что. Просто карта Балтики, побережья и Швеции с Финляндией. Нашей, уже нашей и пока ихней.

— Чего улыбаешься, пап? Карта понравилась? Или мой лысый череп?

Сын понятно шутил. Он действительно был гладко выбрит, даже усы с бакенбардами сбрил. Тиф во флоте приключился. Вот и приказал мой Миша всем морякам с себя «джунгли для вшей» сбрить. Эти мелкие твари основные болезнеразносители. Понятно, сам показал пример. Так что, теперь, когда мы со склонёнными головами стоим нас в полумраке и не отличить. Зато эпидемии нет. В Ораниенбаумском госпитале осталось трёмстам морякам пролечиться.

Пересказывать сыну анекдот я, понятно, не стал.

— Нет, сын, просто забавная ситуация. Ты ж понимаешь, что мы затягиваем войну, как только это вообще возможно.

Кивок.

— Это ясно. Так и планировали. Пока Франция и Англия заняты друг дружкой в Америке, мы можем тянуть с окончанием войны. Конечно, я бы хотел быстрее шведский флот потопить, но, боюсь, что тиф его сейчас косит лучше, чем я бы мог надеется.

Да, мы сознательно затягивали окончание боевых действий. Простой военной победы нам было мало. Пётр Первый вёл войну два десятка лет и победил по итогу. Победил? Ну, как сказать… С военной точки зрения — победил. Даже территории оттяпал. Санкт-Петербург основал. Это да. Тут не поспоришь. По итогу, спустя двадцать лет новая война со Швецией, в которой я уже принимал участие. Через сорок — ещё одна. Нынешняя. Если я не раздавлю эту змею, не пройдет и полувека, как Швеция выступит против нас одна или в коалиции. С Наполеоном, например, или кто там будет вместо него в этой истории. И повторится ситуация, как с Финляндией в 1941-м, когда финские войска, вместе с германскими, двинулись в наступление на Карелию и Ленинград. Да и за один раз я не смогу даже Финляндию проглотить. Потому мне нужно ещё пара войн что бы до столкновения с послереволюционной Францией моя Империя могла эти земли занять и в себя включить. На быструю русификацию у меня сейчас людей нет. А без этого все приобретения деда моего века через полтора будут потеряны.

Миша заметил:

— Головорезы Фике, конечно, в Пуумала отличились. Могли бы так не усердствовать. Уж на что я повидал всякое, но, даже средиземноморские пираты, как бы ты выразился, нервно отдыхают в сторонке по сравнению с тем, что они учинили там.

Пожимаю плечами.

— Американские наёмники, что с них взять. Привыкли резать там французов и индейцев. Они даже не знают, кто заказчик. Вполне могут и на нас показать, если дойдет до серьезного разбирательства.

Михаил скептически хмыкнул:

— До расследования? Кому оно нужно-то?

Киваю.

— Да, во время любого расследования, главное в результате не выйти на самого себя.

Конечно, в Пуумала наёмники в русской форме устроили форменный геноцид со всякими отнюдь не безобидными развлечениями над местными жителями. Зачем? Бог весть. Я не знаю, какую задачу ставила Фикё, и в какой форме эту задачу довели до исполнителей вместе с деньгами. Впрочем, «перегибы на местах» случались во все времена. Эффект исполнителя, так сказать.

— Ладно, как говорится, Господь отличит своих. В любом случае, это не мои подданные.

Сын кивает:

— Согласен. Бог с ними. В общем, осмотрел я сегодня крепость.

— И как впечатление?

Миша вздохнул.