Страница 10 из 79
Глава 3
Наследники, Штатгальтеры, Регенты
ЦАРСТВО ПРУССКОЕ. КЁНИГСБЕРГ. ЦАРСКИЙ ЗАМОК. ЧАСТНЫЕ АПАРТАМЕНТЫ ИХ ВЕЛИЧЕСТВ. 1 июня 1783 года.
— Привет, любимая.
— Привет.
Целую жену.
— Чем заняты?
Улыбка.
— Их Императорское и Царское Высочество Кронпринц Прусский Юрий Петрович изволят кушать.
Лена кивнула на сосущего грудь сына.
Усмехаюсь.
Намаялся сегодня кронпринц. С утра лучшие люди четырёх сословий Царства рукоплескали Наследнику. В Ландтаге Прусском. На что наш с Леной сын удостоил их однократным ревенём.
— Дело хорошее. Moin, Jürgen!
Малыш не обратил на меня ни малейшего внимания, занятый куда более интересным делом.
Елена подняла голову.
— Всё нормально? Как день прошёл?
Пожимаю плечами.
— Нормально. День, как день. Целый день с Мишей провели в Пиллау, на верфях.
— Война близко?
— Ближе, чем зима, — рассмеялся я лишь одному мне понятному в этом времени каламбуру. — Формально мы готовимся к параду 27 июля в честь славной победы при Гангуте над шведским флотом, а параллельно готовим ультиматум Швеции, который, понятно, они отвергнут. Так что забот полон рот. Кстати, о еде. Есть что покушать для бедного странника?
— Конечно. Я отдала все распоряжения. Но, никто, как всегда не знал, когда ты домой вернёшься, поэтому там несколько вариантов на выбор, уж не обессудь.
Киваю.
— Ладно, разберусь, спасибо. Где Маша?
— Думаю, что в столовой.
— Хорошо. Я скоро.
Лена рассмеялась, кивнув на нашего сына.
— А мы никуда и не торопимся, да, Юра?
Опять полнейший игнор со стороны молодого поколения. Он занят.
— Ладно. Величество. Высочество. Папа отправляется на охоту за пропитанием.
— Приятного.
— Спасибо. Сын, тебе тоже.
Дочь я нашёл действительно в столовой. Её Императорское Высочество Великая Княжна и Её Царское Высочество Принцесса Прусская Мария Григорьевна, как и её младший брат, изволили кушать. Только не молоко, а оладушки с мёдом.
— Grüß Dich, солнышко. Приятного аппетита.
Целую в измазанную мёдом щеку.
Ответный кивок, и, сквозь набитый рот, ответное:
— Danket, папа.
Да, она называет меня папой. С того дня, как мы с её мамой обвенчались. Причем, Лена уверяет, что это дочь сама. В общем, Маша в тот день, скромно опустив глаза, спросила тихо, пока никто не слышал:
— Можно, я буду называть тебя папой? Ведь мы теперь настоящая семья, да?
Я обнял её и крепко прижал к себе опустившись на одно колено.
— Конечно, радость моя. А я могу называть тебя дочерью?
Это был очень личный и трогательный момент единения. Без свидетелей.
Она кивнула и посмотрела мне в глаза.
— Да, папа.
И всё. Не нужно было слов. Мы просто обнялись.
Нет, я не запрещал ей вспоминать об отце. Наоборот, я много и часто ей о нём рассказывал, какой он герой, что в ней течёт древняя Кровь Рюрика и всё такое. Что она Великая Княжна не только потому, что её мама вышла замуж за Императора, но и по праву Рода.
Я не хотел, чтобы у неё развился комплекс неполноценности, мол, внучка рабыни. Двор — жестокая штука. Она должна уметь дать отпор злопыхателям, гордо нести свою голову и своё Имя.
Конечно, я передёргивал. Рюриковичей вокруг нас вагон и маленькая тележка. Она отнюдь не уникальна. Но, пока я не считал нужным забивать голову дочери подобной прозаической ерундой. К тому же, она сейчас не только русская Великая Княжна, но и прусская принцесса. А там есть и свои мифы.
Или найдутся. Или найду. Сам напишу.
Prinzessin Maria и в Пруссии будет гордиться своим происхождением. Тем более Kronprinz Jürgen. Я уж позабочусь. Новый Царский (Королевский, если угодно) род Пруссии тоже должен иметь свои легенды, а Кронпринц Юрий не должен чувствовать себя в Кёнигсберге бедным родственником. Как, впрочем, и в Санкт-Петербурге.
— Доча, у тебя попа не слипнется? Ты вся в меду.
Смешок.
Делаю замечание:
— Не подавись от смеха. Ты кушаешь.
Маша прожевала очередной оладий и заметила:
— Чтоб я не подавилась, не надо меня смешить.
Киваю.
— Согласен. Неправ. Извини.
Лукавая улыбка.
— Извиняю. Пап, вон, стоят, ждут твоей команды, — она указала на слуг в тени зала.
Я засмеялся и хлопнул в ладоши:
— Подавай всё, но съедобное! — процитировал я Дуремара.
Они этой цитаты не знали, но быстро засуетились и стол стал накрываться, как скатерть самобранка. Мария даже жевать перестала, глядя на это шоу.
* * *
Я почти без сил упал в кресло. Лена улыбнулась.
— Покушал?
Выдыхаю:
— Просто не то слово… Там, Маша спрашивает, освободилась ли ты, может ли она зайти в комнату к нам.
Елена кричит за дверь:
— Мария!
Дочь зашла, подбрасывая в руках яблоко.
— Привет, мам.
— Привет. Вкусно хоть было?
Блаженный кивок.
— Ага. Как там мой братишка?
— Нормально. Поел. Теперь спит.
— Хорошо ему. А мне ещё немецкий учить.
Мама рассмеялась:
— Быть немецкой принцессой и не знать немецкий?
В очередной раз пойманное яблоко. Философское:
— Я — русская.
— Тогда откажешься от титула прусской принцессы?
— Нет.
— Тогда учи язык. Тебе спать скоро, а ты вместо языка оладьи с мёдом уплетаешь.
— Оладьи вкуснее. Ладно, я тут пока. Тут учителя меня не найдут.
Мы с Леной улыбнулись. Вот вредина. И развита не по годам. Да, Маша всегда была остра на язык, а уж сейчас…
Понятно, при дочери говорить о предстоящей войне мы не стали. О ней мне есть с кем здесь поговорить. Болтали о всяких пустяках. Потом выпроводили с нянечкой дочку спать, а сами тоже отправились в кроватку.
* * *
ЦАРСТВО ПРУССКОЕ. ЛАУКЕН. ДВОРЕЦ Фридрихсбург. ПАРК. 5 июня 1783 года.
Приятно гулять по парку с женщиной, которая в прошлой твоей ипостаси приказала тебя задушить. И склеил ласты тогда Петруша Третий.
Но, не в этот раз.
— Софи, я понимаю твои проблемы и твоё беспокойство. Но, ты же понимаешь, что война между нашими державами неизбежна. И сын твой одержим войной, и элиты ваши полны реванша, и толкают его в спину или под руку. И, да, я с тобой согласен, война для Швеции закончится катастрофой. Но, прости, я не король Шведский и не обязан заботиться о ваших подданных. Зачем мне спасать государство твоего сына?
— Петер, мы же не чужие люди.
— София, все монархи Европы не чужие друг другу люди. Это не мешает нам всё время воевать между собой.