Пустыня смерти

Конечно, девушка уже знала, что Исида спрятала скрижаль – чем бы она ни была – под носом у Селкет, но прямо под её троном.. «Она там.. Я слышу её.. Она зовёт меня».

Быть может, Царица богов укрыла её в этом зале ещё до того, как Селкет покинула свой дворец, в котором Ифе уже побывала. Может, Исиде подсказал место Тот, видевший вариации будущего и всё-таки вмешавшийся в судьбу этой нити событий. Всё это было неважно, потому что Ифе знала: «Стоит мне приблизиться к трону, стоит только коснуться того места, откуда я слышу звон, и скрижаль явит себя миру».

Вот только пока девушке отчаянно нужно было скрыть это знание от Селкет. Чтобы не выдать местонахождение скрижали даже взглядом, Ифе зажмурилась.

— Что случилось, аментет, принесшая мне столько бессмысленных волнений? Испугалась?

Ифе почувствовала прикосновение песка к подбородку. Как чья-то невидимая рука, он сжал его и заставил её запрокинуть голову.

— Ну же, взгляни на свою старую знакомую Кези. Я сказала: смотреть на меня!

Крик Селкет сотряс пол и стены зала. Оставаться во тьме Ифе не смогла и, трясясь от страха, распахнула глаза. «Главное не смотреть на скрижаль! Не смотреть! Даже не думать о ней!» Заблокировав все мысли о спрятанном Исидой артефакте, девушка, наконец, взглянула в лицо богине скорпионов.

— Послушная умница. Ещё и красавица, – проворковала Селкет.

Ифе помнила воительницу Кези довольно отчётливо. Но теперь, глядя на богиню, понимала, как хорошо та скрывалась. От Селкет исходила аура страха и смерти, которую нельзя было не почувствовать.

— Раз вы здесь, мои дорогие, думаю, что скрижаль тоже где-то тут, не правда ли?

Песок сжал Ифе, и она застонала.

Познакомь нас, прежде чем развлекаться.

Голос, раздавшийся из разлома за троном, окутал весь зал. Ифе в ужасе скосила глаза на своих спутников. Как и она, они были обездвижены песком Селкет.

— Хорошо, Нун, – на удивление покорно ответила богиня.

«Нун..» С момента возрождения Ифе в её голову проникало много голосов: богов, Одайона, Селкет и Наунет. Но один голос был особенно запоминающимся. Именно он встретил её в Та-Дешрет. «Это был Нун».

Кейфлу голос тоже был знаком: он слышал его в покоях брата, когда убивал Никаура.

Ифе смотрела на пугающие силуэты в разломе, неспособная даже представить, как на самом деле мог выглядеть первозданный хаос.

Интересно, чем всё закончится.

На это Нуну ответила Селкет:

— Моей победой, разумеется! – В её голосе, а следом – в смехе звучало чистое безумие.

На секунду Ифе показалось, что это конец: сейчас Селкет выпытает у неё всё про скрижаль. Но безумие богини сыграло на руку её пленникам.

— Детки мои, приведите сюда ещё две никчёмные фигурки на моей доске для сенета!

От трона богини отделилось несколько скорпионов. Они бежали так быстро, что в какой-то момент почти растворились в воздухе, чтобы почти сразу вернуться – вернуться вместе с двумя пленниками, опутанными ржаво-алыми цепями. Ифе видела, как Сет и Анубис дёрнулись, но, конечно, они ничего не могли сделать.

Всем присутствующим оставалось только смотреть на пленённых Царя и Царицу богов.

Лиц Осириса и Исиды аментет не видела: они сидели на коленях перед троном, неспособные двигаться. Несмотря на это, царственность осталась в их позах – в ровных спинах и гордо поднятых головах. «Великие.. Основа нашего мира..»

Подобная демонстрация силы Селкет была ужасающей. Как бы Ифе ни надеялась завершить путь и выжить, в тот миг ей было сложно представить такой светлый исход.

— Отец! – Крик Анубиса отразился от каменных стен, но Осирис даже не вздрогнул.

— Он не слышит тебя, мой милый заблудший племянник. Я не столь беспечна, чтобы оставить брату возможность взаимодействия с миром. А вот теперь мы можем начать веселье! – От фальшивой мягкости в голосе Селкет по спине Ифе прошёл холодок страха.

Но что бы ни планировала богиня, Нун был не рад этому:

Не отвлекайся. Нам нужна только скрижаль.

Селкет вздрогнула, но тут же широко улыбнулась.

— Я ждала этого момента слишком долго! Я хочу насладиться им!

Я голоден.

— Я утолю твой голод, а ты позволишь мне почувствовать триумф.

Нун ничего не ответил, и Селкет хлопнула в ладоши. В ржавом сиянии вдали от трона появилась худощавая фигура в тёмном балахоне. На этот раз при виде неё дёрнулся уже Кейфл.

— Верет!

Старый хекау сразу нашёл фараона взглядом, и его тонкие морщинистые губы изогнулись в отвратительной ухмылке.

— Какая встреча! Юный принц.. Ох, простите! Фараон!

— Я убью тебя, – прорычал Кейфл.

— Пустое обещание, которое ты не сможешь выполнить. Жалкое зрелище.

Руки и глаза Верета засветились силой хека.

— О великая повелительница, позвольте мне оборвать жизнь этого мальчишки!

— Подойди ко мне, – приказала Селкет.

Не сводя хищного взгляда с Кейфла, Верет повиновался. Он продолжал улыбаться, будучи уверенным, что богиня исполнит его мольбу. Но старый хекау не знал, какие слова были произнесены в зале до его появления, а Ифе и все пленники Селкет знали.

Доброте тоже был предел, и девушка не могла найти в себе силы предупредить Верета о том, что его ждало. «Пусть лучше думает, что его ждёт победа.. Так проще умирать».

— Чем я могу быть полезен, повелительница?

Ласково проведя ногтем по щеке хекау, Селкет выдохнула:

— Больше ничем.

Верет попытался поклониться, всё ещё веря в то, что это касание было благодарностью за его верность, но рука Селкет опустилась с его лица к груди. Он всё ещё улыбался, когда нечеловечески сильные пальцы пробили его кожу и сломали рёбра. Верет улыбался, когда его сердце было извлечено из тела. И только падая к ногам Селкет, он открыл рот для запоздалого крика, который уже не мог издать.

— Приятного аппетита, Нун, – воскликнула богиня.

Разлом засиял ярче, поглощая окровавленное сердце Верета.

«Вот и всё? Его больше нет..» Кейфл не радовался смерти врага. Не мог, будучи сам на волоске от гибели.

Не заигрывайся слишком долго, богиня. Я устал ждать.

Нун затих, а Селкет брезгливо вытерла руку о подол платья.

— Сейчас мы с вами поиграем. Я заставлю вас страдать, а моего брата – смотреть на крах всего, что ему дорого. Но для такой радости, конечно, нужно немного поменять атмосферу..

Вскинув руки, богиня покрыла весь зал волной песка. А когда она схлынула, Ифе едва успела зажмуриться от ударившего в глаза солнца.

— Так-то лучше.