Пустыня смерти

«Нельзя говорить про скрижаль», – наконец поняла Ифе и молча кивнула, показывая, что не станет говорить лишнего. Амт облегчённо выдохнула, убирая руку с её плеча. «Но я не могу понять, зачем мы всё ещё пытаемся что-то скрывать? – продолжала размышлять аментет. – Если Одайон перенёс нас сюда, значит, Селкет уже что-то знает. Возможно, она не может найти скрижаль и думает, что мы приведём её к ней?» Вариантов было множество, но, как спросить о них скрытно, Ифе не понимала. «Ладно, успокойся. Для начала надо понять, слышат ли звон все остальные».

Ближе всех к ней стоял Анубис. Она несмело приблизилась к нему и потянулась кончиками пальцев к его лицу. Каратель медленно наклонился, позволяя девушке коснуться его щеки, но она внезапно обняла его, прижимаясь губами к виску у самого уха, и прошептала.

— Вы слышите опасности в песках, как я?

Анубис, замерший в первый момент столь неожиданного прикосновения Ифе, сумел только слабо покачать головой.

— Ничего? – ещё раз уточнила аментет, и её дыхание защекотало кожу бога, заставив его едва ли не вздрогнуть.

— Я слышу только пустыню, – сдавленно ответил он.

Ифе медленно отстранилась, пытаясь собраться с мыслями. Для неё объятия с Анубисом были только способом найти ответ на мучивший вопрос, а вот сам Каратель и, конечно, Кейфл продолжали смотреть на неё недоверчиво-пронзительными взглядами.

— Когда нас перенесло сюда, меня встретил голос, – произнесла Ифе уже для всех.

Амт нервно переступила с ноги на ногу.

— Он говорил что-то про опасности, которые ты слышишь? – уточнил Анубис, всё-таки оправившись от удивления.

Ифе коротко кивнула.

— Это была Селкет?

— Нет. Голос можно назвать мужским, но он странный.

— Что ж, мы знали, что она действует не одна. Это может быть кто угодно из богов-предателей. – Амт указала на бескрайнюю иссохшую землю. – Или иное существо Та-Дешрет.

Кейфл опустился на песок, устало сжимая переносицу. Ифе заметила, что его лицо было обветренным и покрасневшим.

— Два дня я была без сознания.. Почему мы просто не переместились обратно в Та-Кемет? – спросила она.

— Мы не можем вернуться, – ответил Сет. – Силы не позволяют.

— Как в зале Хафура?! Вы их потеряли?

Анубис поднял руку, и кончики его пальцев засветились зелёным.

— Нет. Силы остались, но они неполны. Та-Дешрет была создана как тюрьма для чудовищ, потому, скорее всего, то, что должно сдерживать их, немного ограничивает и нас.

Кейфл тихо пробормотал.

— Иного способа вернуться тоже нет. Все артефакты, взятые из сокровищницы Гора, пропали при переносе в Та-Дешрет.

— Одайон использовал их? Он тоже хекау? – пыталась понять Ифе.

— Нет, они не обратились в пыль – они просто исчезли.

— А палетка Тота?

— С ней, к счастью, всё в порядке. Но есть ещё сложности: бой с Веретом без артефактов лишил меня возможности снова использовать так хека в ближайшее время, поэтому я не могу создать ни еду, ни воду, ни укрытие. Ни-че-го.

Ифе потёрла плечи. Её платье в очередной раз было в песке, ведь оно не подходило для таких путешествий по пустыне, и девушка уже чувствовала, как жар и ветер терзают тело под ним.

Амт с беспокойством осмотрела Ифе и Кейфла.

— Вы – смертные. Вам нужны вода, еда, сон и укрытие на случай бури. Мы должны двигаться вперёд. – Богиня нежно прикоснулась к руке аментет и выразительно спросила: – Как ты думаешь, в какую сторону нам идти?

«Она имеет в виду зов? В какую сторону меня ведёт зов скрижали?» Увидев в глазах аментет понимание, Амт ободряюще кивнула. «Откуда идёт звук?» Ифе прикрыла глаза, прислушиваясь к звону. Он чем-то напоминал зов маа-херу. Быть может, связь Исиды со всем, что происходило на Полях Иалу, была действительно сильнее, чем Ифе думала.

— Мне кажется, что нам нужно идти туда. – Она указала на красные хребты, за которыми вдалеке вспыхивали молнии.

Звон был тихим, но он исходил именно оттуда.

— Будем надеяться, что по пути мы найдём и временные укрытия, и воду, – напряжённо сказал Атсу. – Приближается буря.

Воздух в Та-Дешрет и правда стал ещё тяжелее. Давящее чувство надвигающейся угрозы испытывали даже боги.

— Боюсь тебя расстроить, – протянул Сет, – но воды здесь нет ни на земле, ни под землёй.

— Но как же?.. – Ифе в ужасе приоткрыла пересохшие губы.

— Как выжить смертным? Почти никак. А у нас только два варианта: двигаться вперёд, туда, куда ты решила, или попытаться найти путь обратно в Та-Кемет.

— Думаю, обратно нас не отпустят. И выбора на самом деле нет.

К большому разочарованию Ифе, с ней все согласились. «Что ж.. Одной опасностью больше, одной меньше. Пора привыкнуть». С такими невесёлыми мыслями она двинулась вперёд.

С одной стороны с ней поравнялся Кейфл, и костяшки его пальцев то и дело сталкивались с её рукой. С другой стороны шёл Анубис, защищая самим своим присутствием и усиленно игнорируя фараона.

Ифе по очереди переглянулась с мужчинами, принимая новый путь. Вместе идти по нему было куда легче.

Сет, Атсу и Амт держались позади, с интересом наблюдая за мистерией трёх сердец, разворачивающейся перед ними. От вида милой комичности соперничества бога со смертным и зарождающейся к кому-то из них девичьей любви даже грядущие ужасы Та-Дешрет казались не такими пугающими. По крайней мере, в начале пути.

К сожалению, как и предрекал Атсу, вскоре пришла буря. Путь становился намного труднее, и, как бы Сет ни пытался сдерживать песок, он не был полностью в его власти. «Глаза так болят.. И хочется пить», – думала Ифе, ища хоть какую-то возможность отвлечься от тягот. Вспомнив Ура Тахмета, она спросила Анубиса:

— Вы знаете что-нибудь про особые силы жрецов?

— Ты имеешь в виду помощь, которую Уры могут получать, молясь? – Каратель задумчиво посмотрел на Ифе.

— Да. Мне кажется, несколько раз я обращалась к такой помощи, но мне хочется понять, можно ли как-то контролировать эту силу. Может ли она быть использована более осознанно?

Анубис улыбнулся одним уголком губ.

— Конечно можно. Это ведь ваша сила.

— Наша?..

— Знаешь, какие боги особенно сильны? Те, которым молится много смертных. Например, Исида – Царица Богов. Каждая смертная женщина хоть раз обращалась к ней с мольбой. Её храмы есть в каждом сепате, её имя знают, ей приносят подношения. Поэтому в обычные времена, приди Исиде в голову сразиться со мной, она победила бы. Тому, кто имеет дело со смертью, молятся меньше и только под конец жизни.