Страница 64 из 75
Глава 41.
Я почувствовала, как внутри все похолодело.
- Зося, - отстранила сестру, взяла за плечи, заглянула в лицо, - смотри на меня. Говори медленно. Что случилось с мамой и Евой?
Зося шмыгнула носом, вытерла зареванную щеку рукавом.
- Мы были в храме, - начала она. - Мама сказала, надо идти, воскресенье же. Ты знаешь, мы иногда ходим, нечасто. Но сейчас стали ходить чаще, потому что... ну люди всякое говорят... мама сказала, чтобы рты им заткнуть. А храмовник говорил про зверя. Что зверь появился в городе, потому что кто-то навлек беду. Грехом и развратом. И он смотрел на нас, Каро. Все время смотрел.
Я слушала молча, уже предчувствуя дальнейший поворот событий и надеясь, что ошиблась.
- А потом люди начали говорить громко, прямо в храме. Что это из-за тебя. Что ты живешь у лорда, и зверь появился оттуда, с холма. Что наша семья - позор и скверна городка. И тогда один мужик схватил Еву за руку, прямо так, крепко. И сказал - яблоко от яблони недалеко падает, эта тоже пойдет по стопам старшей. Ева кричала, а мама пыталась ее вырвать, и тогда храмовник...
Зося запнулась, нижняя губа задрожала.
- Храмовник ударил маму, - сказала она тихо. - По лицу. Сказал, молчи, женщина. Что мама не смогла воспитать дочерей достойно. Что они обе заслуживают наказания. Что надо вести их на площадь и дать плетей. Двадцать каждой.
В холле стояла тишина. Я почувствовала, как внутри меня так долго и тщательно выработанная хладнокровность разбилась вдребезги.
- Они сейчас там?
- Да, - всхлипнула Зося. - Маму уже привязали к столбу. Еву держат двое. Я убежала, пока никто не смотрел. Каро, пожалуйста...
Я уже разворачивалась к лестнице.
- Господин Эдгар, - позвала.
- Слышал, - произнес он за моей спиной. - Иду будить лорда.
- Не нужно, я сама...
- Госпожа Вотерли.
Что-то в его голосе заставило меня остановиться. Господин Эдгар смотрел на меня спокойно, с тем особым выражением, которое означало, что он уже все решил.
- Позвольте мне, - только и сказал, прежде чем начать подниматься по лестнице.
Лорд спустился через пару минут.
Я не ожидала, что так быстро. И не ожидала, что он будет выглядеть именно так - не заспанным, не раздраженным от того, что его подняли ни свет ни заря. А собранным и сдержанным. С тростью в одной руке, с плетью за поясом, в темном камзоле, застегнутом до самого верха. С таким взглядом, какой я у него никогда не видела и очень надеялась больше не увидеть.
Он дослушал господина Эдгара на ходу, потом посмотрел на меня.
- Идёмте.
- Вы не обязаны...
- Идёмте, Каролина.
Я взяла Зосю за руку, и мы пошли.
На площади было людно.
Нехорошо людно - с той особой напряженностью толпы, которая бывает, когда люди собрались не смотреть, а участвовать. Маму я увидела сразу - привязанную к столбу у фонтана, с веревкой на запястьях, бледную, с прямой спиной. Рядом Ева, которую держали двое, крепко, с двух сторон. Один из них ухмылялся.
Храмовник стоял чуть в стороне с видом человека, совершающего богоугодное дело. В руках у одного из его людей была плеть.
- Каро! - Ева увидела меня первой, ее залитое слезами лицо просветлело.
Мама не обернулась, только плечи ее дрогнули. Я сделала шаг вперед, но лорд аккуратно меня подвинул и прошел мимо. Быстро и молча. Толпа расступилась перед ним мгновенно.
Лорд остановился перед столбом. Посмотрел на веревки на маминых запястьях. Потом поднял взгляд на того, кто держал плеть.
- Развяжите, - приказал тихо.
Человек с плетью не двинулся с места.
- Кто ты такой, чтобы...
Лорд шагнул к нему - один шаг, быстрый - и плеть в его руке щелкнула. Не в воздухе, а по телу. Мужик взвыл, схватившись за плечо и выронив орудие пытки. Толпа, только что бесновавшаяся, мгновенно затихла и отшатнулась единой волной.
- Развяжите женщину, - повторил лорд тем же ровным голосом.
Двое у столба переглянулись. Потом один торопливо начал разматывать веревку. Лорд повернулся к тем, кто держал Еву.
- Руки, - только и сказал.
Они отпустили мою сестру мгновенно. Ева бросилась к маме. Я уже бежала к ним, но краем глаза видела, как лорд поворачивается к тем двоим, которые только что ухмылялись.
Теперь им было не до улыбок.
- Вы держали девушку силой, - произнес лорд. - И смеялись.
Один попятился.
- Мы просто...
Плеть щелкнула еще раз и еще. Резко, точно, без лишних движений. Оба взвыли и попятились.
- Вон отсюда, - сказал лорд.
Они побежали.
Храмовник выступил вперед с видом человека, у которого есть моральное превосходство и он намерен им воспользоваться. Ну или просто как идиот, возомнивший себя бессмертным.
- Это произвол! Я провожу справедливое наказание именем...
Лорд повернулся к нему. Очень медленно, с той особой неторопливостью человека, которому незачем торопиться, потому что исход уже предрешен.
- Ваши дни произвола закончились, - произнес лорд ровно. - Я не позволю на моей земле вершить самосуд. Ни именем веры, ни именем чего бы то ни было еще.
Храмовник открыл рот, но Родерик не дал ему договорить.
- Эта земля – моя! Эти люди - под моей защитой. Вы только что посягнули на мое. Я здесь суд и справедливость. Привязать храмовника к столбу!
Дважды повторять не пришлось. Желающие нашлись моментально – скрутили даже не пытавшегося сбежать храмовника, слишком удивленного, что кто-то посмел ему перечить, и привязали к столбу.
- Вы не посмеете! Я – глас богов! Я…
- Боги прекрасно со мной говорят и без вас, - сообщил ему Родерик и чуть дернул кистью, отправляя плеть в полет.
Пронзительный вой разнесся далеко. Храмовник с первого же удара растерял всю свою спесь. Завалился набок и принялся извиваться всем телом, то сыпля проклятиями, то умоляя его отпустить.
- Сколько плетей он назначил слабым женщинам? – поинтересовался мой защитник у толпы.
- Двадцать! – выкрикнул кто-то один. Все остальные шокировано молчали.
- Двадцать, так двадцать, - кивнул лорд, - уважим человека.
Я не смогла на это смотреть уже после десятого удара. Подошла к Родерику и мягко положила ладонь на его руку. Встретилась взглядом с его ярко горящими гневом глазами. Перечить прилюдно я не хотела, попросила молча. И так же молча он мне отказал, доведя наказание до двадцати плетей.
Храмовника отвязали по окончании и унесли в храм двое добровольцев.