Страница 57 из 75
Глава 36.
* Лорд Родерик Корвэн *
Я пришел в себя так, как возвращался всегда после полнолуния. Сначала темнота. Потом - боль. Тупая, разлитая по всему телу, от кончиков пальцев до затылка, такая привычная за эти шесть месяцев, что я уже почти перестал ее замечать. И напоследок - запах. Железо, камень, собственный пот, шерсть. Клетка.
Открыл глаза.
Потолок третьего этажа. Тусклые светильники на стенах - некоторые догорали, остальные уже погасли. Серый предрассветный свет пробивался в щели закрытых ставней. Я лежал на подстилке, в одежде, которая годилась разве что на тряпки - разорванной, измятой, с бурыми пятнами, происхождение которых я предпочитал не уточнять.
Поганое утро после полнолуния.
Я медленно сел. Голова кружилась - привычно, терпимо. Тело болело, тоже привычно. Во рту был тот самый привкус, от которого никак не удавалось избавиться, сколько ни полоскай. Злость поднялась сама - тихая, постоянная, давно ставшая фоном. Злость на себя, на зверя, на эту клетку и полнолуние, на весь этот абсурд, в который превратилась моя жизнь.
Я поднял взгляд. И замер.
Каро спала прямо у прутьев клетки - на полу, на одеяле, которое явно принес господин Эдгар. Повернулась немного набок, волосы рассыпались по одеялу, халат сбился. Под глазами залегли тени. Лицо усталое даже во сне, и при этом - спокойное. Так спят люди, которые сделали то, что должны были, и не сожалеют.
Одна рука просунута сквозь прутья клетки. Пальцы лежали на моем колене. Я смотрел на эту руку очень долго. На тонкие, слегка огрубевшие от работы пальцы, сейчас расслабленные, лежавшие на моем колене с такой естественностью, словно именно там им и было место.
Каро, видимо, пришла сюда ночью.
Сама. Не потому что кто-то попросил или велел, сомневаюсь, что господин Эдгар на такое способен. Пришла, потому что услышала непонятные звуки и не смогла остаться в стороне. К запертому в клетке зверю, которого любой здравомыслящий человек обходил бы за версту, и села рядом с ним на пол, и говорила ему что-то, и гладила его, пока он не успокоился. Пока они оба не уснули.
Я это помнил.
Не отчетливо, только обрывки, больше ощущения. Но это помнил. Ее голос в темноте, тихий и ласковый. Ее пальцы в шерсти зверя и успокаивающие поглаживания. Её запах - теплый, почти родной, такой знакомый, что зверь внутри меня успокоился так, как не успокаивался ни разу за все эти шесть месяцев.
Тише, мой золотой. Я здесь. Теперь все будет хорошо.
Я смотрел на Каро и чувствовал что-то, чему не сразу нашел название. Не похоть - нет, не то, что я привык чувствовать в ее присутствии и что так старательно прятал за холодностью и раздражением. Что-то другое. Более тихое. Более опасное, если честно.
Она была некрасивой сейчас: в смятом халате, с растрепанными волосами и тенями под глазами и отпечатком одеяла на лице. И при этом я не мог отвести от нее взгляд.
Потому что впервые видел Каролину вот так - не экономку с прямой спиной и острым язычком, не женщину, которая провоцировала, наклоняясь к нижней полке в нужный момент, не проблему, свалившуюся на меня, когда мне нужен покой и тишина. Просто девушку - уставшую, спящую на холодном полу рядом со звериной клеткой, потому что не смогла оставить одного того, кому было плохо.
Большое сердце. Я думал об этом раньше, но мельком, не позволяя мысли развернуться. Теперь позволил.
У Каро большое сердце. Настолько большое, что в нем нашлось место даже для зверя, для существа, которое пугало людей до полуобморока, которое ходило по ночным коридорам и оставляло царапины на дверях. Она назвала его пёсиком и приносила вяленое мясо. Она сидела с ним на полу ночью в полнолуние и говорила ему, что все будет хорошо.
Я вдруг подумал, впервые, по-настоящему, не отгоняя мысль, а найдется ли в этом сердце место еще для кого-нибудь?
Для мужчины, который не умеет говорить о чувствах. Для того, кто скрывается за холодностью и контролем, потому что не умеет иначе. Который сказал ей
одноразовая женщина
, и до сих пор не может простить себе этих слов.
Я осторожно, очень осторожно взял ее теплую, легкую руку и убрал со своего колена. Каро чуть шевельнулась во сне, но не проснулась.
Встал. Тело привычно протестовало, я не обращал внимания. Нашел дощечку в полу рядом с замком, господин Эдгар всегда оставлял ключ именно там, там, где рука могла дотянуться, а лапа - нет. Убрал дощечку, достал ключ, вернул часть паркета на место.
Вышел из клетки. Одежда была сложена аккуратно на сундуке у стены, господин Эдгар всегда об этом заботился. Я переоделся быстро и молча, бросив разорванное на пол. Потом обернулся.
Каролина еще спала. Я медленно и тихо подошел к ней, почти на цыпочках, что было бы смешно, если бы кто-то видел. Опустился на одно колено.
Вблизи тени под глазами были темнее. Ресницы длиннее, на след от одеяла на щеке - шире. Волосы разметались - каштановые, чуть вьющиеся на концах, такие, что хотелось потрогать.
Я медлил. Потом очень осторожно и очень медленно подвел руки под ее спину и колени. И поднял девушку.
Она показалась мне удивительно легкой. Чуть шевельнулась, уткнулась носом в мою грудь. Что-то внутри меня сжалось от непонятного... щемящего чувства.
- Каро, - сказал тихо, почти беззвучно.
- Тише, миленький, - пробормотала она сквозь сон, не открывая глаз. - Я здесь.
Я остановился на секунду.
Миленький
. И голос такой нежный... я никогда у нее такого не слышал. Сморгнул какое-то совершенно глупое оцепенение, пошел к двери.
Нес Каро по лестнице аккуратно, придерживая голову, стараясь не потревожить. Она не просыпалась, только иногда чуть сдвигалась, устраиваясь удобнее, и каждый раз утыкалась носом мне в грудь с таким видом, словно это было самое лучшее место на свете.
Я думал, что хочу, чтобы она открыла глаза. И в то же время думал, что не хочу, чтобы она открыла глаза. Оба желания были одинаково сильными и одинаково бессмысленными. Поймал себя на той мысли, что мог бы ее так нести до следующего города, лишь бы Каро все так же спала, прижавшись ко мне.
Дверь в ее комнату открылась без скрипа. Кровать – с откинутым одеялом и смятой подушкой там, где она спала несколько часов назад. Я опустил Каро на простынь очень медленно, стараясь не нарушить ее сладкий сон.
Она тут же повернулась на бок, подложив ладонь под щеку и громко вздохнула, но глаза так и не открыла.